Храпешко
Шрифт:
И дунул…
67
А потом наступила полная темнота!
Темная непроглядная темень.
Ни звука.
Он дышал. Слышал звук собственного дыхания, потом услышал еще какие-то отдаленные звуки.
Нет, ничего не слышно.
Прислушался.
Он осмотрелся вокруг и ничего не увидел. Вдруг где-то прямо перед ним появилась светлая щелка.
Неужели рассветает?
Не шире лезвия ножа. Он приблизил глаз к щелке.
На улице был день.
Он дышал.
И там он увидел.
Несколько батраков в белых рубахах и черных жилетах скатывали деревянные бочки с небольшой телеги и катили их к воротам дома. Недалеко от батраков на небольшом пригорке стоял голый по пояс мальчик лет десяти в коротких штанах. Он весело смотрел на работников. Он подпрыгивал на пригорке, топал босыми ногами в пыли, бегал вверх и вниз и что-то весело кричал работникам. Те не обращали на него никакого внимания, стараясь не уронить бочки с телеги. Двое из них стояли наверху и толкали бочки по двум толстым доскам вниз, а двое других их принимали. Потом за них брались другие двое и катили их к дому с широким двором, где человек с бородой, одетый чуть лучше остальных, велел им поторапливаться, потому что у них нет времени.
— Нет времени, нет времени, — кричал бородатый.
— Есть время, есть время, — хихикал мальчик с пригорка, повторяя каждую его фразу.
— Да замолчит он когда-нибудь, — кричал бородатый, а работники смеялись, совершенно не стараясь делать так, как он велел.
— Быстрее, быстрее!
— Медленнее, медленнее!
— Следите за бочками!
— Не следите за бочками!
— Это невозможно, — крикнул он и побежал к ребенку, а тот, увидев надвигающуюся опасность, отбежал и скрылся за пригорком. Бородатый сделал всего несколько шагов, затем вернулся назад к мастерам. Ребенок снова взбежал на пригорок, лег и продолжал лежа следить за работой. И смеяться.
После того как разгрузка бочек была закончена, бородатый вошел в дом, а четверо рабочих, тяжело дыша, сели у телеги. Двое вытащили белые платки и начали вытирать лоб и шею.
Полуденное марево. Середина лета. Земля сгорела и пересохла, и только пыль поднималась над всеми дорогами, ведущими в город. Из-за жары всякий раз, когда по дороге ехала телега, запряженная толстыми измученными лошадьми, пыль за ними поднималась так высоко, как если бы шла целая армия.
— Эй, малыш… — крикнул один из работников, сидевший в телеге, свесив ноги вниз.
— Мальчуган, подойди-ка.
Он поманил пальцем ребенка, который спрятался за небольшим кустом, и тот весело вскочил и побежал к ним, а работники улыбались, глядя, как смешно он бежит. Мальчик подбежал и сразу же начал грязным рукавом вытирать им вспотевшие лбы.
— Послушай… хочешь вина? — спросил один из них.
— Хочу.
— А что же ты теперь не сказал — не хочу? Из чувства противоречия?
— Вина хочешь, а его нет, — сказал второй, сидевший в телеге. — И мы хотим, ан нету. Но если ты чуток подождешь… то может быть…
Вдруг мальчик в панике сел на землю и закатился под телегу закрыв голову руками и платком, который все время держал в руках, и которым и дальше собирался вытирать лбы работников. Батраки посмотрели на двери дома и увидели там бородатого, идущего к ним с несколькими бутылками вина.
— Спасибо, хозяин! — сказали работники, сжимая холодные бутылки в руках.
— На сегодня всё, — сказал бородатый. — Будет новый груз, снова вас позову. Потом вынул что-то из кармана и раздал им всем. Один крупный толстяк в белой рубахе взял монеты, провел ими по подбородку, а затем начал пихать их в карманы. Бородатый попрощался со всеми и вернулся в дом.
— Эй, парень… вылезай, — крикнул работник с телеги.
Мальчик вылез и начал, тянуть к нему руки. Просил дать ему вина.
— Послушай… как там Анка?
— Не скажу, пока не дашь глотнуть.
— А я не дам, пока не скажешь, — сказал толстяк, а другие начали толкать его локтями.
— Не скажу, пока…
— Не дам, пока…
Остальные трое встали, подняли бутылки и начали пить, у мальчика потекли слюнки.
— Скажешь?
— Скажу.
Один из них дал ему лизнуть горлышко, но тот поднял бутылку и начал с жадностью пить.
— Ээээй… постой, ты чего это присосался?
Тут все рассмеялись еще громче, и каждый дал сделать ему из своей бутылки по глотку. Этого вполне хватило, чтобы мальчик опьянел и начал кувыркаться вперед через голову, а рабочие стучали по дереву телеги и пели песню «Загорелось все вокруг». Они подняли такой шум, что слышно было в ближайших домах.
Вдруг из одного из них вышла молодая женщина в желтом платье и побежала к ним. Батраки, увидев ее, быстро сели в телегу, толстяк хлестнул лошадей, и они медленно, не торопясь пошли по пыльной дороге. Трое, сидевшие позади возницы, окликнули женщину:
— Анче… — и стали посылать ей воздушные поцелуи.
Девушка подбежала к ребенку, который все еще катался в пыли и смеялся.
— Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не пил вино… Сколько раз говорила… посмотри, на кого ты похож!
Она села рядом с ним и обняла его. Мальчик успокоился и спрятал лицо у нее на груди. Затаил дыхание и стал прислушиваться.
— Анка, у тебя что, два сердца?
— Почему это?
— У тебя там внутри что-то бьется двойными ударами…
— Давай, вставай и пошли, — сказала Анка и помогла ребенку встать.
Дверь дома снова открылась, и вышел бородатый. Когда он посмотрел на них, двое приостановились. Он поглядел на ребенка, уткнувшегося девушке в передник, и подошел поближе.
— Этот парень большой негодяй, — сказал он девушке, которая во все глаза смотрела на него, — с ним надо быть поосторожнее.
Молчание.
— А тебе не надо быть таким грубым. Ты же строишь из себя настоящего господина.
Она улыбнулась и поглядела налево-направо, понизив голос, чтобы не услышали внимательные соседские уши.