Чтение онлайн

Эйсай показал глазами на камеру наблюдения.

– Выключена, - понял его император.
– Можешь говорить.

– Зачем ей везти Тай-Суй ко мне?

– Спроси сам. Мне она даже слова не сказала. Сейчас установка у тебя в подвале. Уж не знаю, как и зачем она переволокла ее туда. Как только более-менее разберемся, я ее заберу.

– Нет!
– впервые с начала разговора подала голос девушка.
– Обо мне можете думать все, что угодно, но Тай-Суй не должен возвращаться во дворец.

Мужчины удивленно повернули головы.

– Почему?
– наклонился император.

– Это все, что я могу вам сказать. Если хотите, можете перепрятать его в любое другое место, но во дворце ему не место. Поверьте, это в ваших же интересах.

– Но объяснить хотя бы можно? Ради чего мы должны слушаться тебя. Такое ощущение, что все вокруг знают о Тай-Суе больше меня самого.

– Я и так сказала больше, чем должна. Вы сделаете, как я прошу, хотя бы потому, что вам это ничего не стоит.

– И ты нам не скажешь, кто ты?

– Нет!

– Ольга, - сарказм в голосе Эйсаю дался не без труда.
– Это хотя бы твое подлинное имя?

Девушка в упор взглянула на него.

– И имя, и мои чувства к тебе - все настоящее.

– С трудом верится, - не удержался император.
– Не будешь в таком случае, столь любезна, показать возлюбленному свое плечо.

– А что с плечом?
– не понял юноша.

Девушка молча опустила полуоторванный край рукава. Когда ткань опала, Эйсай увидел угольно-черный глаз со звездообразным зрачком, вытатуированный на белой коже. Он вспомнил, что это место девушка всегда заклеивала пластырем.

– Когда ее вели, один из солдат перестарался, - пояснил император.
– Одежда порвалась, и мы увидели это. Думаю, ты тоже узнал знак. Эйсай, я знаю, как тебе больно, если хочешь, можешь уйти отсюда…

– Нет!
– юноша покачал головой.
– Останусь.
– Он новыми глазами взглянул на некогда любимую девушку.
– Как ты могла? Как ты могла так поступить со мной, с нами… я любил тебя… надеюсь, то во что ты веришь стоит жертв.

Оля только сильнее сжала губы. И… может, Эйсаю только показалось, но у девушки заблестели глаза… Слезы? Вряд ли.

Рип открыл глаза. Страшно болела голова, во рту все пересохло, и чувствовался непривычный сладковатый привкус.

Он смутно помнил произошедшее с ним после встречи с Баалином. Тогда он вколол ему… Винклер попытался вскочить, но отвыкшие за дни безделья мышцы с трудом слушались. Он вспомнил, как ползал на коленях в этой самой камере перед ненавистным противником, вспомнил, как умолял его, унижаясь и размазывая слезы… вспомнил, как рассказал о местонахождении Тай-Суя и вспомнил… полные сочувствия и ужаса глаза принцессы, обращенные на него.

Марико! Винклер снова попытался встать, и на этот раз ему удалось. Держась за стену, он прошелся по камере. Попробовал присесть. Получилось. В принципе чувствовал он себя неплохо, разве что немного ослабшим, как после болезни.

Он напряг мозг, пытаясь выудить новые воспоминания из своих отрывочных периодов бодрствования.

Разговор. Да, разговор у его изголовья. Девушка и охранник. Сколько он уже принял? Четыре. Рип невесело ухмыльнулся. Что ж, теперь он покойник. Вопреки ожиданию, мысль о скорой смерти воспринялась спокойно. Он был даже благодарен врагу за то, что тот позволил ему умереть хоть и в страшных мучениях, но в трезвом уме.

Как там говорил охранник. Два дня. Неплохо, у него еще целых два дня. Тогда что же он сидит! Себя спасти уже не удастся, но можно попытаться освободить принцессу. Пока он еще в состоянии двигаться.

Рип подскочил к двери и что есть мочи забарабанил в холодное железо.

Послышались тяжелые шаги охранника.

– Чего? – смотровое окошко глазок приоткрылась, явив Рипу парочку желтых глаз с прожилками красных сосудов.
– Гляди, очухался. Чего надо?

У Винклера не было определенного плана. Честно говоря, он рассчитывал, что служитель войдет внутрь.

– Здесь не прибрано, - сказал он первое, что пришло в голову.
– Пришлите кого-нибудь, как я могу жить в таком гадюшнике.

В последовавшем гоготанье с трудом угадывался хохот.

– А ты, голуба, и не будешь жить. Совсем скоро.

– Тогда как насчет последнего желания. Везде его выполняют.

– Какой шустрый. Мы не везде. Знал, как грешить, теперь знай, как грехи искупить. Молись, лучше. Таким как ты не то что желания, слова доброго не положено. Отступники, мать вашу!

– Но я же прошу всего-навсего убрать камеру.

– А я тебе не служанка. Коль приспичило, сам убирай, пока можешь. Потому что совсем скоро будет тебе не до чистоты.

Охранник собрался закрыть дверцу.

– Постойте, - остановил его Рип.
– Неужели вы так уйдете.

– А как надо?

– Ну хоть что-нибудь. Хотя бы последний раз поесть перед смертью, - здесь Рип не кривил душей. В животе уже давно и настойчиво урчало.

– Какой прок?
– безразлично кинул охранник.
– Все одно через час все выблюешь. Только харчи переводить.

– А тебе жалко?

– Да не. Чудной ты какой-то. Ладно, так и быть, время кормежки прошло, но пошлю кого-нибудь на кухню. Авось что осталось.

– Спасибо. Ака-Майнью отблагодарит тебя.

– Не смей марать имя создателя нечестивыми устами!
– прикрикнул надзиратель.
– Сиди и жди!
– дверца захлопнулась.

Рип дополз до соломы. Пока он чувствовал себя нормально, лишь легкое подташнивание, которого раньше не было, говорило о надвигающихся симптомах. Или это просто мутило живот от недоедания.