Чтение онлайн

— Я этого не понимаю, — признался Кевин.

— Прошлое — это воспоминания, — строго сказал Ка Фай. — И не более того. Есть ли у тебя на правом предплечье шрам?

— Нет… — Кевин взглянул на свою руку.

— Может, ты просто не помнишь о нем? — продолжил джар. — Вспомни — когда тебе было девять лет, ты упал с дерева и распорол руку о сучок. Тебя водили к врачу, он промыл и зашил рану.

— Но я никогда… — начал было Кевин и осекся. Он вдруг вспомнил, что действительно падал с дерева. Разодрал себе руку, было очень больно. Санчес тогда здорово отругал его, сказав, что руки надо беречь, так как руки при их профессии — это все.

По телу пробежали мурашки. Кевин вспомнил, как Санчес отвел его к врачу, тщедушному старику с трясущимися руками. Сначала тот потребовал с Санчеса сто кредов, и лишь получив их, уложил Кевина на кушетку. Бормоча себе под нос о том, что это не клиника и у него нет обезболивающих препаратов, он обработал края раны обычной водкой, — не забыв при этом пару раз отхлебнуть из бутылки, — после чего наложил шов. Из-за трясущихся рук сделать это ему было сложно, поэтому процедура оказалась очень болезненной…

Все это действительно было — Кевин вновь взглянул на руку и увидел тонкий белый шрам.

— Но как это может быть? — ошеломленно спросил он, разглядывая шрам.

— Это может быть только в одном случае: если прошлого не существует. По крайней мере, оно не существует в том виде, в каком ты его привык воспринимать.

— Но так ведь можно изменить всю историю? — Кевин взглянул на Ка Фая.

— Можно. При условии, что у тебя хватит на это силы. Ведь серьезные изменения затрагивают не только твою память, но и память других людей.

— Хорошо, я могу допустить, что может измениться память. Но как же реальные свидетельства событий — какие-то документы, видеоархивы?

— Они тоже изменятся. Все месяцы, что ты находишься здесь, я пытаюсь внушить тебе одну — единственную мысль: реальности не существует, есть лишь наше представление о реальности. Чем полнее ты сольешься с пустотой, тем в больших пределах сможешь манипулировать этими представлениями.

Кевин ничего не сказал. Вновь взглянул на шрам — память о связанных с ним событиях ничем не отличалась от других воспоминаний его жизни.

— Я каждый раз думаю, что меня уже ничем невозможно удивить, — произнес наконец он. — И все-таки каждый раз вы находите что-то, что выбивает меня из колеи.

— Этот мир полон чудес, — ответил Ка Фай. — Люби его, береги его. Не вмешивайся туда, куда вмешиваться не следует. Тогда он ответит тебе взаимностью и раскроет перед тобой все свои тайны.

Кевин согласно кивнул. Какое-то время они сидели молча, потом он снова взглянул на джара.

— Я вот еще о чем хотел спросить: мне каждую ночь снится, что мы с вами бьемся на мечах. Сначала я думал, что это просто сны, но они все повторяются и повторяются. С чем это связано?

— С тем, что у тебя очень мало времени. Ты не можешь научиться всему здесь, в этом мире — просто не успеешь. Поэтому мне приходится учить тебя в мире снов.

— Но почему я не понимаю, что это сон? Когда ко мне во сне приходил Леонид, я словно просыпался — прямо там, во сне. Понимал, что это сон, он практически не отличался от реальности.

— Потому что в моем случае это не нужно, — пояснил Ка Фай. — Наши тренировки во сне длятся многие часы. Сам ты сохранить осознанность все это время пока не можешь. Мне тоже нет смысла поддерживать тебя в таком состоянии. Вполне достаточно того, что все осознаю я. — По губам джара скользнула улыбка. — Нам важно то, что ты получаешь навыки боя. Добавлю, что мы с тобой во сне еще и много беседуем. Правда, этих бесед ты пока не помнишь, но однажды они во всех деталях всплывут в твоем сознании.

— Да, я понял, — кивнул Кевин. — Я догадывался, что что-то такое происходит. Как-то раз я вспомнил, что вы рассказывали мне о времени. Мы сидели на этой самой скамейке, вы говорили о том случае с медальоном, когда в меня выстрелила Карина. Отец Леонид тогда сказал, что он повесил этот медальон мне на шею после того, как Карина выстрелила, но до того, как в меня попала пуля. Я все не мог понять, как это могло быть.

— Теперь понимаешь? — Ка Фай приподнял брови.

— Нет, — признался Кевин. — Надеюсь, когда-нибудь пойму. Я вот еще о чем хотел спросить: если Леонид умел управлять временем, почему он погиб? Ведь для него не составляло никакого труда скрыться или убить всех дживов?

— Это так, — согласился Ка Фай. — Но позволь мне пока не отвечать на этот вопрос. Всему свое время.

— Хорошо, — пожал плечами Кевин. — Я подожду.

— Вот и замечательно. Теперь иди тренируйся, у тебя осталось очень мало времени.

Прошла неделя, за ней другая. Увы, вытащить меч Кевину пока так и не удавалось. Порой ему казалось, что он уже чувствует знакомую дрожь — такую же, как при появлении монетки. Но дрожь исчезала, а меч так и не появлялся…

Шел восьмой час утра. Кевин только что вернулся с привычной утренней прогулки, Кэтлин приготовила к его возвращению завтрак — в последние дни она с ним не бегала, заявив, что это ей уже наскучило. Как обычно, во время завтрака смотрели по видео новостной канал — даже здесь, в лесу, Кевин предпочитал быть в курсе событий.

Он уже допивал сок, когда диктор сообщил экстренную новость: раскрыто готовившееся покушение на Президента Федерации. Преступники задержаны, сейчас с ними работают компетентные органы.

На экране появились фотографии преступников. Кевин взглянул на них и чуть не поперхнулся — с экрана на него смотрели Алекс и Гена. Диктор зачитал имена заговорщиков, стало ясно, что ошибка исключена.

— Проклятье! — произнес Кевин и поставил стакан. — Вот гады!

— Это они? — почему-то шепотом спросила Кэтлин. — Твои друзья?

— Да, — хмуро подтвердил он. — Алекс и Гена.

— Но зачем им покушаться на Президента? — не поняла Кэт.

— Слышишь ведь, что говорят. — Кевин кивком указал на экран. — Их завербовали спецслужбы Индры… — Он облокотился о стол, устало провел ладонями по лицу. Потер виски.

— Ты этому веришь?

— Нет, конечно. — Кевин встал из-за стола. — Спасибо, Кэт. Мне надо поговорить с Ка Фаем…

Когда он пришел, джар сидел на скамейке.

— Что-то случилось? — спросил старик, увидев Кевина.