Чтение онлайн

– Ора! – покровительственно улыбнулась Мириэль. – Кто тебе сказал подобную глупость? Мы, эльфы – просто высокоцивилизованные. Но среди нас есть как относительно добрые, так и относительные злые персонажи. В этом плане мы ничем не отличаемся от людей или от богов с титанами. Но ты права цивилизованность в виде законов, норм и ограничений общественных устоев накладывают свой отпечаток. В связи с этим, наше общество в основной своей массе, более гуманное и законопослушное, чем общество тех же троллей или орков.

– Общение с вами древними семимильными шагами развивает во мне комплекс неполноценности. Им не устает повторять мне, что я безответственный, избалованный и самонадеянный ребенок. И я начинаю думать, что это так и есть, потому что не понимаю и не разбираюсь в очень многих вещах… – В голосе Пандоры звучало и самобичевание и саморазочарование и обида.

– Я уверенна, что ты просто не правильно понимаешь его. Он заботится о тебе. И ты не права, он не считает тебя ребенком – иначе бы он не был к тебе так критичен.

– Я просто раздражаю его!

– Почему ты так думаешь?

– Ему тяжело видеть мое лицо…

– Не понимаю?

– Я похожа на его мертвую жену. Он очень любил ее и она, кажется, была совершенством. Если ты не против Мир, давай сменим тему.

– Извини, но я слишком любопытна. Что значит похожа?

– Я – практически ее сестра-близнец. Но, только практически. Она мне не сестра, ну совсем не сестра, надеюсь, ты понимаешь?

– Та понимаю, понимаю, рассказывай уже, – нетерпеливо требовала Мириэль.

– Просто она на меня похожа и все! Она стала жертвой Керта, который планирует восстановить власть Офиона на Олимпе. А Керт – думает, что влюблен в меня. Да, и Офион – мой пра-прадед. И мой дед Кронос сверг и отправил его в изгнание…

– Ты думаешь, что он винит тебя в смерти своей жены?

– Нет! С чего ты это взяла?! Он знает, что я не причем. Но ему мое лицо, видите ли – напоминает ее! Он меня даже поцеловал! Потому что думал, что я – она!!!

– Он нравится тебе, я имею в виду как мужчина?

– Мир! Это ты видишь его сорокалетним! А я семнадцатилетним подростком! Как мне может нравится, нечто, выглядящее слишком красивым юнцом и разглагольствующее как трехтысячелетняя информационно-воспитательная машина?!

– Слишком красивым юнцом? Это как? – улыбнулась Мириэль.

– Хочешь, я тебе покажу? Только учти в прошлый раз, обладательница «ясного видения» влюбилась в Има «по уши» и мне пришлось превратить его для нее в жабу.

– Хочу!

– Ты с ума сошла?

– Я древний эльфийка! Страдающая от неразделенной любви к друиду, умершему пять веков назад…

– И поэтому ты хочешь страдать от неразделенной любви к любимчику моего отца?! В него даже Афродита влюбилась. В него все влюбляются. Даже мой отец, но он его полюбил как друга, я так думаю, верней, просто надеюсь. Это его проклятие, ну или типа того. И я бы влюбилась, но я слишком разумна. В смысле, у меня чувства включаются только с разрешения разума. Ты все еще хочешь видеть его без иллюзии?

– Хочу!

– Ну, хорошо. В любом случае, я уже знаю, как превратить его в жабу без вреда для него. Не вижу проблем. Только Мир, если что, скажешь сразу. Пожалуйста, не вздумай умирать от любви к нему молча…

– Эт консидератум эст Пандора Вижинс кводнам тиби пуро корде эт пура люсе когетатионес. Все!!! Иди, смотри и не жалуйся! – голос Пандоры звучал обреченно.

Идти им никуда не пришлось, Ингвэ с Ганимедом как раз поднялись на крышу. Голубые глаза Ганимеда выражали такой восторг, такое потрясение и столько эмоций, что если бы Пандора точно не знала, что влюбляться нельзя, она бы влюбилась. Он, определенно, больше, чем красивое лицо и, чем информационно-воспитательная машина, нехотя призналась она сама себе. Он умеет чувствовать с такой силой, глубиной и интенсивностью, которой она может только позавидовать. Их эмоциональная связь – чем дальше, тем больше становилась все более двухсторонней, и Пандора все отчетливее могла ощущать его эмоции и чувства. Так вот, вначале они ее пугали, а потом начали питать. Пандора дала себе слово, что никогда не признается ему в том, что она тоже знает, что он чувствует. Потому что его эмоции и чувства позволяли ей точно знать, что он чувствует к ней, и может ли она ему доверять. И сейчас, он чувствовал тоже самое, что и она, как только она взошла на эту крышу и даже больше. Впервые, за то время что она его знала, – он радовался, что жив, и он был в восторге от того, что может наслаждаться подобным, неимоверным зрелищем. На целое долгое мгновение отступили не только ненависть и жажда мести, но и боль – он о них забыл, заворожено рассматривая Файерфлай…

– Только ради вот этого мгновения стоило прожить три тысячи двести пятьдесят шесть лет. Ингвэ! Мириэль! Ваш мир – совершенно фантастичен!

Пандора отвернулась, чтобы он не увидел ее глаза, потому что иначе он бы догадался, что она знает, что он чувствует. Затем вспомнив про заклятие, она посмотрела на Мириэль и та, разумеется, абсолютно до невменяемости влюбленными глазами смотрела на Ганимеда. Пандора внутренне застонала: «Даже Рози – не выглядела настолько завороженной им. Я как обычно просчиталась, в этот раз – я не угадала с моментом». Кто же мог предположить, что ему передадутся ее эмоции, которые затем умножатся на его способность чувствовать, и синергия эта получится настолько мощной, что теперь энергии восторга и жизненной силы, излучаемой Ганимедом вполне хватит, чтобы зажечь с тысячу женских сердец? Только не она. Ей Пандоре даже в голову такое не могло прийти. И уже привычное в таких ситуациях три в одном, то есть: мысль-вопрос-причитание: "Что же делать? Что же делать? Что же делать-то? Ой-йо-йо-й… как же нехорошо получилось, и что сейчас будет?!" – заистерила на самом переднем плане ее сознания.

– Ора, что-то случилось? – Ганимед вопросительно посмотрел на нее.

– Н-н-н-е-т!!! С чего ты взял? – она очень старательно-непонимающе уставилась на него.

– Просто ты чем-то расстроена, я чувствую это.

– Н-н-н-е-т. Ничем я не расстроена. Просто переживаю за завтрашнее обучение. Хочу, чтобы у меня все получилось.

– Им! Ты так внимателен к Оре, так великодушен! – глаза Мириэль горели, а щеки порозовели. – Такое редкое качество! Пандора, как же тебе повезло!

Ганимед и Ингвэ оба уставились на нее удивленно, и как-то обеспокоенно-настороженно. И Пандора поняла, что еще секунда и Ганимед сам все поймет. А чистосердечное признание как известно смягчает наказание…

– Это я! – не выдержала Пандора и призналась, – Я – виновата! Но она сама попросила! Хотя, получается, что нет. Я не виновата. Честное слово! В этот раз я не виновата, – причитала Пандора.

– Опять заклятие «чистого видения»? – Ганимед был удивительно спокоен.

– Ммм, да… – глубоко вздохнула и выдохнула Пандора.

– Снять можешь?

– Ы-ы-ы-ы…

– Так можешь или нет? – уточнил Ганимед, делая вид, что не понял с первого раза.

– Нет…, ым-хым-хым …, но могу наложить на тебя иллюзию жабы? Можно?