Хранитель
Шрифт:
– А ты завидуешь?
– беззлобно фыркнула девчонка.
– Лучше скажи, что за грозу пережидаешь?
– перебил первый.
– Да тут все испрыгались, чтобы Соколу угодить. Работы полно, не знаю, за что взяться. И ни за что не берусь.
– Ну и правильно, посиди здесь. Мы и сами от дарнигара прячемся. Злой с утра, как собака, а мы с Кипраном как раз под руку попались. Знаешь ведь, он два дня как запретил в кабаке все крепче пива, чтоб к приезду Хранителя ни одной пьяной рожи не было. А что нам это пиво - да, Кипран? Зашли в кабак, позвенели не медью, а серебром. Кабатчик на серебро кинулся, как лиса на мышь. Нацедил нам настоящего наррабанского. Только пригубили - а тут Харнат, прямо за ручку его Хозяйка Зла привела…
– Надо же!
– огорчилась Перепелка.
– Кабатчику он собственноручно начистил морду, а нас поставил от звона до звона с шестами…
Орешек сочувственно покрутил головой. Он сам, обучаясь фехтованию, узнал, какая это пытка - подолгу держать в вытянутой руке тяжелый гладкий шест, развивая силу кисти и запястья. А стоять так от звона до звона… вей-о!
Наемник хохотнул:
– Ему сейчас недосуг проверять, как мы наказание отбываем, а десятнику Кипран пару монет сунул. Вот здесь и несем заслуженную кару!
Наемник тряхнул коробкой, костяные пластинки весело загремели.
– А мы думали - ты наверху, высокому гостю прислуживаешь… - протянул тот, кого называли Кипраном.
– Высокий гость изволил сказать «брысь!».
– И твое сердце из-за этого разбито?
– Ясное дело, в осколочки да в мелкий порошок!
– изобразила девица голосом душевное терзание.
– Он там, в столице, не к таким небось привык…
– А я знаю, к каким он привык!
– многозначительно и веско заявила Перепелка.
– Да ну? И откуда знаешь? Он что, кроме «брысь», еще что-то сказал?
– А помните гонец был из столицы, указ привез?
– Гонца помню. Мрачный такой, слова из него не вытянешь…
– Это ты не вытянешь. А я даже мраморную статую смогу выспросить, в честь какого события она воздвигнута.
– Ишь ты! Это что, секрет у тебя какой есть?
– А как же! Возьми ушат с водой, посмотри в него на свою рожу. А потом на мое лицо погляди. Коли заметишь разницу - поймешь, в чем мои секреты!
– Кончай неводом тину ловить, - вмешался второй наемник.
– Знаешь что про Хранителя, так расскажи.
Орешек навострил уши. Очень ему хотелось узнать что-нибудь о своем загадочном прошлом. Что за человек был этот Ралидж из Клана Сокола?
Словно отвечая на его вопрос, девушка важно произнесла:
– Ралидж Разящий Взор - самый большой мерзавец во всем Грайане. Все так говорят. Прямо хором.
И служанка не спеша повела рассказ. Орешек слушал с недоумением и растущей тревогой. А Перепелка, опьяненная вниманием собеседников, перечисляла имена замученных для потехи людей, опозоренных девушек, перебирала мерзкие подробности пьяных выходок, граничащих с преступлением… а иной раз и просто преступлений.
Ошеломленные наемники не перебивали Перепелку. Когда она закончила, Кипран грязно выругался, а его дружок твердо сказал:
– Вранье!
– Если и вранье, то не мое!
– оскорбилась девица.
– Как гонец говорил, так и пересказываю!
– Про храм Того, Кто Движет Светилами… ну, это точно вранье! Уж жрецов-то оскорблять, в храме бесчинствовать - это и высокородному с рук бы не сошло. И про ту подлость в Поединке Чести… ну, про отравленный клинок… тоже, надо полагать, брехня.
– Может, и брехня, - рассудил Кипран.
– Но даже если тот гонец половину приврал - все равно крепости нашей крупно повезло…
Все вздохнули, соглашаясь с этими словами.
– Я вот чего не понимаю, - мечтательно протянула служанка, - зачем ему девиц насиловать? Такому любая на шею кинется. Краси-ивый! Высокий такой, ладный, плечи широченные, глаза карие, горячие. А двигается… - На миг Перепелка замолкла, подбирая слова: - Легко так… как рысь! Уж вы мне поверьте, - авторитетно закончила она, - такие знают, чем и как бабу порадовать!
– А мы что, хуже знаем?
– хором изумились наемники.
Что ответила дерзкая девчонка, Орешек уже не слышал. Он бесшумно (как рысь!) крался наверх, вспомнив, что вот-вот может вернуться шайвигар.
Вей-о-о! Ну и гад был этот Ралидж Разящий Взор, хоть и Сокол! Будь на свете побольше таких, как он, никто бесплатно не согласился бы жить!
Может, оно и к лучшему, что его сожрали Подгорные Людоеды…
Но тут Орешек вспомнил круглые, без белков, глаза и жуткие челюсти, которые двигались вправо-влево, как пила. Его замутило. Ну уж нет! Любой человек заслуживает честного погребального костра!..
К тому моменту, когда шайвигар робко поскребся в дверь спальни, Орешек успел на скорую руку помыться, растереться полотенцем и натянуть рубаху.
Шайвигар был чем-то встревожен, очень бледен, тараторил еще больше обычного. Орешек не вслушивался в болтовню - прикидывал, что ему надо изменить в своей роли. До сих пор он играл молодого высокородного бездельника, каких знавал по их визитам за кулисы театра. А что ему делать теперь, чтобы поддержать черную славу Ралиджа? Закатить по случаю приезда грандиозный пир, заставляя пить всех - от Правой и Левой Руки до часовых на посту и рабов? Затащить к себе в постель жену шайвигара (если, конечно, он женат)? Набить морду дарнигару?..
Тут фантазия Орешка дала сбой. Парень вспомнил могучую, похожую на осадную башню, фигуру Харната - и поежился. Конечно, тот не посмеет дать сдачи Хранителю, но все же… все же вполне достаточно держаться с надменным спокойствием…
За раздумьями Орешек не заметил, как оказался в большом зале. Зеленое убранство благоухало еще сильнее, трава на полу чуть привяла.
Взгляд Орешка вцепился в стол, уставленный блюдами и кувшинами.
– Обычно обитатели шаутея вкушают пищу в этом зале, - объяснил шайвигар.
– Но сегодня еда всем будет подана в комнаты. Никто не потревожит вас, даже слуги не посмеют войти без зова…