Хранитель
Шрифт:
НЕТ.
Он держался. Пока еще держался… но зачем? Он - Четвертый. Он - Глиняный Человек. Он сотворен, чтобы исполнять повеления господина.
НЕТ.
Исчезли звуки. Исчез весь мир. Остались раб и господин - и невидимая цепь, связавшая их. Цепь эта натянулась до предела - натянулась мучительно, невыносимо.
Если бы только вспомнить свое имя!.. Казалось, что это будет спасением… свободой…
Но имя сгорело на костре. Мир был мертв и беззвучен, и безжалостно держала цепь, и ничто не могло пробиться извне в замкнувшийся, отчаявшийся разум неживущего, из пепла созданного существа…
Но что-то все же пробилось… голос! Звонкий, требовательный девичий голосок:
– Тихо-оня! Где тебя Многоликая носит! Ищу-ищу-ищу… Тихо-оня!
И внезапно стало легко. Цепь лопнула, словно разорванная могучей рукой. Ударила боль - и исчезла. Мир зашумел, загалдел, засиял яркими красками.
Какое еще имя ему нужно? Он - Тихоня. Бродячий циркач. Какой еще хозяин? Не знает он никакого хозяина. С него и хозяйки хватит, что наняла его в Шаугосе, в трактире у пристани.
Вот - стоит рядом, ножкой топает, сердится:
– Куда ты пропал? Тут такое творится, а я тебя искать должна?..
Тихоня слушал свою маленькую повелительницу и думал: «Человеком мне уже не быть. Не может зола с погребального костра стать человеком. Зато я могу быть псом. Сторожевым псом при этой малышке. Сама и не заметила, как дала мне свободу… просто вовремя позвала! Ни на шаг от нее не отойду… убью, кто посмеет обидеть… »
Тореол, забыв обо всем на свете, на глазах у толпы целовал закрывшую глаза от счастья Фаури. Ралидж любовался на это зрелище поверх плеча прильнувшей к нему жены.
Внезапно сзади раздалось негромкое, язвительное:
– Ну и чему ты радуешься, дурень? Тому, что у Силурана будет королева с могучим даром чародейства?
Ралидж узнал голос и, не оборачиваясь, спокойно ответил:
– Вот ты, Нурайна, и позаботишься, чтобы у нас с Силураном был мир.
Лицо Джилинера, обычно выражающее лишь легкое презрение ко всему на свете, было искажено свирепой гримасой. Поражение в борьбе за власть еще можно было бы стерпеть, но поражение в магическом поединке…
– Кто?
– вопрошал он, обезумевшими глазами впиваясь в зеркало, обращаясь к своему двойнику.
– Не мог он сам… не мог Четвертый… Рядом был кто-то… могущественный маг, страшная силища… Не Арлина, у той иная манера колдовать…
Четвертый - вздор, надоевшая игрушка, а вот этот незнакомец… Но ничего, ничего!.. Найду, расправлюсь, уничтожу! А потом возьмусь за этот жалкий город… камня на камне… всех в кровавую кашу… с Тореолом, с подлой девкой Фаури… пощады никому…
– Дурак!
– холодно и спокойно ответило ему зеркало.
44
– Нет-нет, все верно! Эта жуткая тварь именно синица и есть! А государь полагал, что хозяева трактиров заказывают вывески придворным живописцам? Какой-нибудь косорукий маляр… Что значит «цвет не такой»? Наверное, под рукой была только бурая краска… Сразу видно, мало Орлу довелось побродяжить, не насмотрелся он на вывески. Помню, в Аршмире захаживал я в кабак «Бородатый кашалот». Так там над дверью такое уродство водружено - чайки в стороны с криками шарахаются…
Скрипнула дверь. Двое мужчин в темных плащах, оставив за спинами тепло и свет невероятно ясного осеннего дня, шагнули в душный, воняющий какой-то кислятиной полумрак трактира.
Сонный хозяин за стойкой не вскочил, не залебезил перед гостями. Ну еще бы, откуда ему было знать, что «Золотую синицу» осчастливили посещением небывало высокие гости!
Это Ралидж подбил Тореола на легкомысленный поступок: тайком удрать из дворца и разузнать, нет ли вестей от бывших попутчиков.
Хозяин поднял на вошедших осоловелый взгляд. Ему хотелось спать - как почти всем в Джангаше. Весь вечер и всю ночь столица праздновала восшествие на престол нового государя. Были выкачены бочки вина, выставлено бесплатное угощение, играли музыканты…
– Послушай, почтенный, - обратился Тореол к кабатчику, - не заходили сюда…
Ралидж почтительно тронул его за локоть и взглядом указал в угол, откуда доносилось ленивое погромыхивание коробки для «радуги».
– А, вы про тех… - без интереса отозвался трактирщик, проследив взгляды гостей.
– Эти двое тут третий день пьют. И на погребальный костер короля глядеть не ходили, и на коронацию. Пьют, едят, играют…
Сообщив гостям эту ценную информацию, хозяин вновь погрузился в дрему.
Тореол и Ралидж подошли к захмелевшим игрокам, опустились рядом на скамью.
Ваастан поднял налитые кровью глаза.
– Пилигрим… - тяжело вымолвил он.
– Сокол…
– Приветствую высокородного господина, - улыбнулся Челивис, выглядевший куда трезвее наемника.
– И тебя, Пилигрим, я рад видеть. Как там наша пестрая компания?
Ралидж подумал, что ему еще не приходилось видеть, как Челивис улыбается. Хорошая улыбка - открытая, обаятельная.
– Ты чего такой несчастный?
– поинтересовался Тореол у Ваастана.
– И вино тебе, похоже, не в радость… Обидел кто-нибудь?
– Никто, - с силой выдавил из себя наемник и обернулся к Челивису.
– Чего ржешь? Правильно прозвали… Никто и есть… пустое место…
– Наш Никто его обсчитал, когда за охрану расплачивался, - объяснил Челивис.
– Так ты его охранял?
– удивился Ралидж.
– Его пришибить бы… - мечтательно протянул Ваастан.
– Знать бы раньше…
Слово за слово, при активной помощи Челивиса, удалось восстановить всю историю. Оказывается, Ваастана еще в Грайане нанял сам Яншагр Песчаная Гора из Рода Аджибунш…