Чтение онлайн

Отключив ком, я устало провожу ладонью по лбу, вытирая несуществующий пот.

Кажется, я предусмотрел все. Единственное тонкое место в моем плане — отсутствие Заратустры в Москве и окрестностях. Тогда он приедет не сам, а пришлет своего самого надежного, а значит, и самого информированного друга. Что тоже неплохо, хотя и не так хорошо, как если бы Заратустра-оригинал приехал сам. Но, судя по словам Клеопатры, Заратустра все же в Москве.

Поначалу, завершая разработку плана, я опасался еще одной неприятности. А что, если Заратустра, вместо того чтобы приехать спасать Клеопатру, просто вызовет полицию? Но потом я понял: как бы Заратустра ни был занят, если он в Москве — примчится спасать девушку сам. Обыватели так любят выглядеть героями, особенно в глазах любимых женщин…

Утром, проходя мимо единственного корпуса Управления, доступного для посторонних — того самого, в котором вчера Кирилл лично проводил допрос, — я обнаруживаю того самого юношу, под личиной которого накануне пытался проникнуть в страну Беловодье. Горе-Заратустра пытается войти в здание, охранник, естественно, его не пускает.

— Пропустите! Мне очень нужно! — требует юноша.

— Вначале получите пропуск.

— Мне его не выписывают! Говорят, что вначале меня кто-то должен вызвать!

— Правильно говорят. Если вас никто не вызвал повесткой или просто через терком, значит, вы здесь никому не нужны! — вразумляет юношу охранник.

Я пытаюсь незаметно проскочить мимо, но юноша меня узнает и загораживает дорогу.

— Вы! Это всё вы! — обрушивается он на меня.

— Насчет вы — согласен, это действительно я, — очень ласково, как душевнобольному, говорю я. — Но я — далеко не всё, к сожалению. В мире существует множество вещей и людей, не вмещающихся в меня. Какой смысл вы вкладываете в слово «это», мне и вовсе непонятно.

Но Заратустра тонкого юмора не понимает.

— Что вы сделали с моим виртелом! Я не могу попасть в Беловодье! всхлипывает юноша и становится похож на мокрого кота.

Фу, как некрасиво. Эмоции — вещь вообще нерациональная, эмоция отчаяния фактор абсолютно отрицательный.

Разве может эффективно действовать всхлипывающий мужчина?

— Вчера я вернул ваше виртело соответствующим работникам Управления в целости и сохранности. Думаю, вы сами, еще вчера, поддавшись ложному чувству дружбы, сделали что-то такое, из-за чего я не смог попасть в страну Беловодье. А теперь пришли сюда, чтобы отвести от себя подозрения в пособничестве террористам.

— Я ничего такого не делал! И Заратустра — не террорист!

— Мы разберемся, кто он такой. А сейчас позвольте мне пройти.

Едва заметным движением головы я призываю на помощь охранника. Юноша пытается меня ударить, охранник перехватывает и заламывает ему руку.

— Отпустите меня! Гады! Из-за вас меня считают предателем! — кричит юноша мне вслед. Но я не обращаю на истерика внимания. Понятие «предатель» — сугубо человеческое и совершенно бессмысленное. В любой ситуации нужно действовать предельно рационально и всеми имеющимися в распоряжении средствами добиваться достижения поставленной цели. В свете этой элементарной, тривиальнейшей максимы тают и исчезают, словно утренний туман под лучами летнего солнца, все уродливые химеры — честь, достоинство, предательство, верность, подлость, благородство, непорядочность, великодушие… Мне стоило большого труда разобраться в этих людских предрассудках. Зато теперь я могу довольно эффективно на них играть, извлекая максимальную пользу для себя и Функции.

Чиркнув по сенсору пропуском и приложив к сенсору стража большой палец, я прохожу мимо охранника в главный корпус Управления, поднимаюсь на второй этаж.

Итак, попытка посмотреть виртуальными глазами юноши, что делается в Беловодье, не удалась. Но сегодня в своей гостиной должен появиться Кропоткин. Кроме того, не исключено, что ночью удалось захватить еще какого-нибудь Заратустру. Управление перешло на круглосуточный режим работы, шутки в сторону. Вечером я попробую поймать Заратустру на живца-Клеопатру, но делать все ставки на одну лошадь нерационально. Если хочешь достичь какой-то важной на данном этапе цели, следует использовать для этого все возможности, все средства, все силы и всех идиотов, которые готовы тебе помогать.

Что я и делаю.

Первым делом я захожу в кабинет Кирилла Семеновича. В отличие от нас начальник Управления в вирт практически не ходит, поэтому в его кабинете нет ни стандартного столика с разноцветными сторонами и стульями, ни терминала вирта, а середину кабинета, основное поле деятельности всякого виртлянина, занимает длинный стол для совещаний.

— Можно, Кирилл?

— Заходи. Пойманный вчера Заратустра…

— Не смог попасть в Беловодье. И мы не получили никакой новой информации.

— Ты откуда знаешь?

— Он перед Управлением ошивается. Переживает из-за того, что Заратустра-исходник посчитал его предателем.

Кирилл стискивает зубы. Я знаю, он всегда переживает, когда ради благополучия вирта приходится жертвовать некоторыми предрассудками, носящими у обывателей название «этические нормы». Не понимает, что любые нормы и законы нужны для того, чтобы, нарушив их быстрее соперников, кратчайшим путем достичь намеченной цели.

— А что с другими Заратустрами?

— За прошедшие почти полтора суток ни один из Заратустр в вирте не появился.

— А страна Беловодье скорее всего закрыта не только для юноши, который плачет под дверями Управления, но и для всех. Есть еще Кропоткин. Через час он должен появиться в своей гостиной.

— Думаю, не появится. Они все ушли из вирта.

— Так вода отступает от берега перед тем, как обрушиться на него в виде цунами.

— Вот-вот. Не нравится мне это затишье, совсем не нравится.

— Буря! Скоро грянет буря!

Кирилл смотрит на меня удивленно-подозрительно.

— Цитата из какого-то стихотворения. Не помню чьего.