Чтение онлайн

Попавшая в плен Элизабет, хрупкая и негодующая принцесса, изо всех сил колотила по плечам Эша маленькими кулачками. Но он не обращал никакого внимания. Он был ослеплен страстью. В свое время в нем пробудили ее умелые проститутки. Сейчас он, простолюдин, мог научить сказочную принцессу, которую крепко прижимал к себе, всем грязным премудростям жизни, бурлящей по другую сторону королевского дворца.

Элизабет извивалась всем телом, пытаясь вырваться. Но он чувствовал, как прижимаются ее крепкие груди, и распалялся еще больше. От мягкого покачивания платформы их тела то касались друг друга, то немного отдалялись. Разжав руку, Эш стал гладить спину девушки, не переставая жадно целовать.

С губ Элизабет сорвался тихий, сдавленный стон. И в следующее мгновение ее руки взметнулись и крепко обхватили шею Эша. Его жар воспламенил и Элизабет. Она приоткрыла губы и поцеловала его с такой невинной страстью, о существовании которой Эш и не подозревал. Застигнутый врасплох, он невольно зашатался. Припав спиной к двери, он потянул за собой Элизабет. Та, не раздумывая, последовала за ним. Руки ее все так же крепко обхватывали шею, а губы продолжали целовать. Когда же он почувствовал, как все теснее и теснее прижимается к нему сказочная принцесса, то не смог удержать стон.

Он понимал, что должен немедленно остановиться и сделать это надо, как можно скорее. А ему так хотелось продолжать ее ласкать! Руки двигались вверх и вниз по спине девушки. Он из последних сил сдерживался, чтобы не расстегнуть маленькие, обшитые тканью пуговицы платья. Эш буквально приказывал себе отпустить ее.

Однако подчиниться не получалось. По крайней мере, сейчас. Ему хотелось сказать ей, как долго мечтал о таком мгновении, что реальность оказалась слаще мечты. Впервые в жизни он испытывал такое неземное блаженство, как сейчас, обнимая Элизабет. От нее исходил волнующий запах солнечного света и лаванды. Она была так чиста. Так невинна. Так чертовски соблазнительна.

Эш раздвинул кончиком языка губы Элизабет и забрался в ее жаркий и влажный рот. Она вздрогнула от неожиданности, и сердце забилось еще сильнее, когда она почувствовала, как дрожит от желания Эш.

Его руки двигались вдоль бедер Элизабет, лаская каждый изгиб, прятавшийся под складками платья и нижних юбок. Что будет, если сейчас он приподнимет их и отыщет самое сокровенное местечко? Будет ли оно влажным и теплым, готовым принять его?

С каждой минутой ему было все труднее сдерживать себя. Тело сотрясала крупная дрожь. Так сильно он еще не желал ни одну женщину.

Когда он, наконец, отпустил Элизабет, с ее губ слетел тихий стон. Медленно и неохотно, как человек только что видевший сладкий сон, она открыла глаза и смущенно посмотрела на Эша. Он улыбнулся, хотя сейчас ему было не до того. Легонько коснувшись пальцами ее щеки, он сказал:

– Ну и удивили же вы меня, леди Бет.

Она сделала несколько шагов назад и уперлась в железные поручни.

Эш схватил ее за руку, помогая удержаться на ногах.

– Осторожно. Мне бы не хотелось объяснять старику, как именно вы упали с поезда.

Судорожно вцепившись руками в перила, она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Зачем вы это сделали? – тихо спросила она.

– А что я сделал? – наивно удивился Эш. Он понимал, что вывел ее из равновесия, но, когда она сердилась, он чувствовал себя почему-то увереннее.

– Зачем вы меня поцеловали? – снова спросила Элизабет, и в голосе звучала, скорее, растерянность, чем гнев.

Эш пожал плечами. Он не хотел признаваться, что поцелуй был вызван, в первую очередь, желанием. Слишком, нестерпимо стало вожделение, и он не смог ему противиться. Свои мечты о любви к ней он прятал от самого себя в самые укромные уголки души.

– Именно так поступают дикари, когда у них появляется такая возможность. Они целуют хорошеньких женщин, – усмехнулся он.

– Понятно, – холодно бросила Элизабет.

Отвернувшись, она смотрела на проносящуюся мимо гористую местность. Потом снова повернулась и с раздражением упрекнула:

– Вы, по всей видимости, своей дикостью и невежественностью просто упиваетесь. Я должна напомнить, что ваши примитивные инстинкты неприемлемы в нашем обществе.

Эш глубоко вдохнул воздух, пахнущий гарью. Он понимал, что должен немедленно уйти отсюда, оставить ее одну. Но какая-то неведомая сила удерживала его, притягивая к Элизабет. Эш желал, от нее большего, хотел иметь подтверждение своим мечтам о взаимности.

– Так вот, значит, что вы делали, леди Бет? – воскликнул Эш. – Вы тоже, оказывается, не устояли перед примитивным инстинктом?

Отвернувшись, она уставилась на деревянный настил платформы.

– А вы, оказывается, обладаете удивительной способностью играть моими чувствами, – ответила она ледяным тоном, с некоторым оттенком смущения.

Стараясь удержаться от соблазна и снова не схватить ее в объятия, Эш подался назад и припал спиной к двери. Сердце его так же бешено колотилось, как и несколько минут назад. Больше всего ему хотелось крепко прижать Элизабет и держать до тех пор, пока жар его тела не растопит лед ее сомнений.

– Если вам так хочется, могу признаться: вы будите во мне зверя, – сказал он.

Элизабет покосилась в его сторону.

– Могу заверить: меня это не утешает.

Видит Бог, как сильно ему хотелось в эту минуту упасть перед этой женщиной на колени и умолять ее улыбнуться, чтобы она дотронулась до него и сказала что-нибудь ободряющее. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что никогда и никого не хотел так сильно. Элизабет манила его своей улыбкой и нежностью ее больших серых глаз. Она увлекала в мир, где для него не было места, каким бы знатным и богатым он ни оказался.

Как Пейтон Тревелиан он не имел будущего. Не суждено эту женщину назвать своей.

Эш молил Бога только об одном: в следующий раз, когда он посмотрит в красивые серые глаза, пусть вспомнит, что им не суждено быть вместе.

– Думаю, нам пора продолжать наши занятия, – решительным тоном сказала Элизабет и направилась к двери. – Вам еще предстоит узнать многое.

Эш открыл дверь и отошел в сторону, пропуская ее вперед. С высоко поднятой головой и расправленными плечами она стала похожа на классную даму. И только яркий румянец не соответствовал этому образу. Ему лучше было не думать о том, чем он был вызван.