Хранитель сада
Шрифт:
— Она получила золото, а сейчас у нее роды. Извините нас.
— Ах, Джорджия! Умница! Я знала, что у тебя все получится...
Улыбнувшись через плечо восторженной миссис Гривз, Мэтт протиснулся сквозь глазеющую толпу, усадил жену в такси и попросил отвезти в ближайший роддом.
— Побыстрее, если только вы не акушер, — добавил он, встревоженно вглядываясь в лицо жены.
— Не волнуйся, приятель, — ответил таксист-австралиец.
Чудесно. Будем надеяться, он знает дорогу, подумал Мэтт в панике.
Шофер знал дорогу. Джорджию посадили на кресло-каталку и быстро завезли в лифт, а через двадцать минут Мэтт стал отцом. Просто так, без всяких драм или осложнений на свет появилось кричащее, сердитое маленькое существо, которого спокойно приветствовала его необыкновенно умная и чудесная мамаша.
— Поздравляю, миссис Фрейзер, — сказала сияющая акушерка. — У вас дочка.
Мэтт почувствовал, как в горле встали слезы.
— Молодец, — похвалил он, наклоняясь и осторожно обнимая жену.
Малышка, скользкая и орущая от негодования, лежала в мягкой колыбельке живота, а пальцы матери любовно поглаживали ей спинку.
Мэтту дали подержать малышку, пока перевозили Джорджию в тихую маленькую комнату и укладывали в только что застеленную кровать.
Мэтт сидел на стуле, панически боясь уронить ребенка. Малышка была такой маленькой, такой совершенной, хрупкой и красивой. Ну, вообще-то она напоминала сморщенную маленькую сливу, если быть честным, но Мэтту казалось, что никогда в своей жизни он не видел ничего более прекрасного. Он посмотрел на Джорджию, на ее безмятежное лицо: роды уже забыты, и теперь она была самой красивой женщиной на свете.
Протянув руку, она погладила мягкий золотистый пушок на головке малышки.
— Как мы назовем ее?
— А у тебя есть пожелания? Она покачала головой.
— Нет. Я хотела спросить тебя. У меня не было времени подумать об этом. Мы могли бы назвать ее Розой — ведь зачали на ложе из розовых лепестков в беседке — или Вероникой, быстро растущей.
— Подходяще, — заметил он со смехом. Джорджия улыбнулась.
— Выбирай. Она и твоя дочь тоже.
И Мэтт, дошедший до пределов восторга, кротко усмехнулся и умильно попросил:
— Что угодно, только не Челси!