Чтение онлайн

— Вы же знаете, что он убежденный нацист, — промолвил Люк, кивнув на Клауса, и с облегчением услышал, что голос его звучит ровно.

— Да. В Германии таких много, — отозвался Килиан. — Но я эту свинью не боюсь.

— Почему? Надеетесь, связи с Сопротивлением и союзниками помогут вам спасти шкуру?

— Нет, Равенсбург, я не надеюсь уцелеть, хотя я с самого начала был против войны, а сейчас предаю свою родину. Учитывая, как все обернулось, смерть для меня — наилучший вариант.

— Желаете избегнуть суда?

— Хочу обрести покой, — тихо ответил Килиан. А потом кашлянул. — Я просил, чтобы Лизетта пришла с вами. Как она?

Люк вздохнул: вот они и дошли до главного.

— Все, что вы хотите сказать ей, можете сказать мне.

— Вы понятия не имеете, что я хочу ей сказать, — возразил Килиан.

— Я не счел нужным вовлекать ее в происходящее. Впрочем, я и сам ее давно не видел.

Намек попал в цель. Килиан вздрогнул и пристально посмотрел на Люка.

— Как так?

— Я сражался при Мон-Муше.

— Завидую.

— Я не боец, я всего лишь выращиваю лаванду. Если уцелею, то снова этим и займусь.

— Тем более завидую. Равенсбург, скажите… Клянусь, я никому не повторю…

— Клятва немецкого офицера, собирающегося сдать Париж?

Килиан холодно улыбнулся.

— Клятва человека чести.

Люк кивнул.

— Продолжайте.

— Вы — тот самый Боне, о котором говорил фон Шлейгель?

У Люка словно вскрылась старая рана. Он давно не позволял себе думать о Вольфе.

— Да. У меня к нему личный должок. День расплаты придет.

Килиан сузил глаза.

— Надеюсь, что так, — искренне заметил он. — Однако Боне — еврейская фамилия?

Люку не хотелось обсуждать это с немецким полковником. Однако в Килиане было что-то такое… В другое время и другом месте они бы могли стать друзьями.

— Мои родители из Баварии. Отец погиб, сражаясь за Германию, мать умерла после родов. Я родился в Страсбурге. Меня усыновила еврейская семья на юге Франции. Они растили меня как сына. Я любил их, как вы, возможно, любили вашу семью — и я своими глазами видел, как полиция уволокла их прочь, до смерти избив мою бабушку.

— Вы знаете, где они? Возможно, я сумел бы…

— Я не нуждаюсь в вашей жалости, полковник. Вы спросили меня, кто я. Я вам ответил. Что до Лизетты, я не позволю вам встретиться.

— Вы в своем праве. Я хотел еще раз увидеть ее… Извиниться.

— За что?

— Это касается только нас с ней. Она знает о нашей встрече?

Люк покачал головой.

— Что ж, — печально протянул Килиан и откашлялся. — Итак, перейдем к делу. Генерал фон Хольтиц хочет начать диалог с союзниками.

— Продолжайте.

Сильвия была права.

— Он намерен поторопить их. Немецкий гарнизон рвется в бой, фон Хольтицу их не удержать. Он изо всех сил старается уберечь Париж от разрушения. Гитлер приказал взорвать мосты, уничтожить все памятники. Фон Хольтиц отказывается исполнять эти приказы. Он без сопротивления сдаст Париж союзникам, но главная проблема — ваши силы Сопротивления. Мы чувствуем витающие вокруг настроения: повстанцы вот-вот заполонят улицы, немецкий гарнизон вынужден будет защищаться. Ваши люди должны найти какой-то способ сдержать народный гнев.

— Мы не можем вас защитить, — прорычал Люк. — Это не…

— Мы не ищем защиты, — оборвал его Килиан. — Я пытаюсь предотвратить резню. Мы лучше вооружены, лучше экипированы, лучше организованы. Если начнутся уличные бои, массовых жертв не избежать. Послушайте моего совета — уведомите подпольщиков, уймите истерию, дайте фон Хольтицу шанс заключить перемирие. Он сейчас проводит переговоры со шведским послом в Париже. Ваша с Лизеттой помощь будет очень кстати. Вы согласны?

Люк кивнул.

— Хорошо. Предупреждаю, коммунисты настроены решительно. Они хотят приписать победу себе и захватить власть в Париже до прихода союзников.

Килиан презрительно фыркнул.

— История перепишет страницы, как ей угодно. Но помните, пожалуйста, что немецкие войска незамедлительно отреагируют на нападение. Генерал фон Хольтиц не сможет их сдержать.

— Понимаю. Мы сделаем все, что в наших силах. Где вас найти? Держать связь непросто — наши люди перерезают провода по всему городу.

Килиан кивнул.

— Посмотрим, что у вас получится. Я живу в отеле «Рафаэль». Вас подвезти куда-нибудь?

— Нет, спасибо, я пешком.

— Удачи, Равенсбург, — пожелал Килиан. — Благодарю вас.

— Я не могу ничего обещать, — напомнил Люк.

— Достаточно уже того, что вы согласились.

Да, Килиан — потрясающий человек! Как жаль, что он — немецкий офицер!

— Кстати, вы участвовали в покушении на Гитлера? — внезапно спросил Люк. — Лизетта верно догадалась?

— Да, я был участником заговора, — подтвердил полковник.

Люк наклонил голову в невольном жесте почтения.

— Выходит, мы на одной стороне.

Килиан печально улыбнулся.

— Жаль, что мы враги.

Люк отворил дверцу автомобиля.

— Что ж, одно у нас точно общее.

— И впрямь. Хотя победитель может быть только один… В любви — как на войне. Пусть победит достойнейший.

— Решать ей.

Люк захлопнул дверцу машины и зашагал прочь.

Предводителям Сопротивления не удалось сдержать нарастающий гнев несметного множества подпольщиков. Коммунисты призывали к всеобщей мобилизации партизан и настаивали на вооруженном восстании в Париже.