Чтение онлайн

– Конечно, - с готовностью ответила девушка.

– Видишь, - удовлетворенно улыбнулся Сеид-рза.
– А мне столько лет! Любовь тоже как деньги - сегодня она есть, а завтра её нет. А преданность остается навсегда. Я ей что скажу, она всё сделает. Знаешь, как танцует?

– Мне надо идти, - сказал Юсиф.

– Пять минут ничего не решают, - возразил Сеид-рза.
– Я из-за тебя с работы ушел, а ты пять минут не хочешь на меня потратить. Получишь удовольствие на всю жизнь, - он кивнул девушке.

Юсиф собирался встать, но вдруг к его изумлению девушка начала раздеваться; собственно она сделала это мгновенно - одним движением стянула через голову шелковое платье и осталась совершенно голой.

Юсиф застыл, в горле у него пересохло, он ощутил странную слабость в ногах и теперь не смог бы встать, даже если б захотел.

Сеид-рза начал выбивать на столе медленный ритм, и одновременно тонким, но красивым голосом запел грустную песню - в ней мать оплакивала своего рано погибшего сына.

И вот под эту песню, которую Сеид-рза пел с неподдельным чувством, девушка плавно двигалась по комнате покачивая бедрами и грудью...

Сколько это продолжалось, Юсиф не знал, потому что утратил ощущение реальности - впервые в жизни он видел нагое женское тело...

– Ну как?
– спросил Сеид-рза, закончив петь; девушка, прикрывшись платьем, вышла в коридорчик.

Юсиф встал.

– Деньги надо уметь тратить, - сказал Сеид-рза, - мало их иметь. Будь осторожен. Я знаю немало людей, которых они погубили.

Одетая девушка опять появилась в комнате.

– Что собираешься с ними делать?
– повторил свой вопрос Сеид-рза, вручая, наконец, деньги Юсифу.
– Я тебя как отец спрашиваю.

Ничего ему не ответив, Юсиф прошел в коридор, через него - ко входной двери и, уже выйдя на балкончик, услышал возмущенный голос Сеид-рзы:

– Прощаться надо, когда уходишь!..

Ровно в девять часов Юсиф подошел к кафе рядом с кинотеатром "Красный Восток". В этот нежаркий летний вечер улица была полна гуляющих, среди которых мелькало довольно много военных, и он не сразу увидел Виктора.

Я приехал в Баку в составе делегации журналистов стран СНГ. Армения была представлена решительной молодой особой, и, зная её склонность к публичным конфликтам, руководитель делегации пытался отговорить её от выступления на предстоящей встрече с Президентом Азербайджана. Но приведенные им доводы на коллегу из Армении не подействовали. И тогда было решено на президентский прием ее не брать, а чтобы коллега не обиделась, меня тоже попросили во встрече не участвовать. Этот мудрый ход помог заодно решить и другую проблему: принимающая сторона, обнаружив в списке делегации мою азербайджанскую фамилию, долго выясняла, кто я такой, почему представляю Союз кинематографистов Москвы, не связан ли с национальной оппозицией или какой либо другой враждебной силой? Эти подозрения существенно угасли, когда стало известно, что меня на встрече с Президентом не будет. Таким образом я и коллега из Армении получили в свое распоряжение несколько часов свободного времени. Она попросила отвезти её на армянское кладбище, где были похоронены какие-то дальние родственники, а я полдня провел на территории городского зоопарка - дядя Джавад и Виктор были завсегдатаями шашлычной, построенной среди звериных клеток ещё в советские времена.

К вечеру мы поехали навестить моих родителей. (Они занимали две комнаты в той же коммуналке, где я родился и вырос. Вторая комната и туалет, построенный в углу общего коридора, появились уже после того, как я с семьей переехал в Москву.)

В свои семьдесят пять отец с удовольствием выпивал и поэтому слегка обиделся, увидев, с кем и как я провел день. Конечно, время от времени я выпивал рюмку-другую в его присутствии, но позволить себе удовольствие "нагрузиться" при нем так, как мы это сделали в зоопарке, я не мог стеснялся.

Мы пили чай на старом скрипучем балконе, с края которого, перегнувшись через перила, можно было увидеть море, и говорили о разном. Но сделав очередной круг, беседа наша возвращалась к главному - к письму, отправленному отцом сыну Юсифа.

Более откровенный, чем обычно (из-за выпитой водки), я позволил себе упомянуть об упреках моей жены, недовольной тем, что в этом письме не упомянут её отец Сеид-рза, как известно, очень помогший в свое время Юсифу.

Не проведи я весь день на территории зоопарка, конечно же, я не стал бы напоминать отцу о существовании моей жены, которую он терпеть не мог. Но глубинная взаимосвязь событий в очередной раз дала о себе знать: из-за конфликтного нрава моей армянской коллеги я вместо президентского дворца провел день в окружении друзей отца и зверей; выпив меньше, чем хотелось, но больше, чем мог, я позволил себе сообщить отцу мнение моей жены по поводу текста его письма. А это в свою очередь развязало языки Виктору и дяде Джаваду. И я наконец узнал подлинную историю о роли моего покойного тестя в судьбе Юсифа, историю, которую долгие годы от меня скрывали, щадя мои чувства.

Вернувшись в Москву, я не без тайного злорадства поделился полученной в Баку информацией с женой. К моему удивлению, сообщение о том, что её отец не только не облагодетельствовал Юсифа, но ещё и засадил в тюрьму его ни в чем не повинного отца, никакого впечатления на жену не произвело. Квалифицировав все рассказанное мною как злонамеренную клевету, она заявила, что даже в этой лживой интерпретации фактов Юсиф всем хорошим в своей жизни обязан её отцу так или иначе, деньги на покупку дома в Кисловодске были получены от Сеид-рзы, это помогло Юсифу уговорить Гюлю уехать из Баку, и в результате на свет божий появился его сын.

Слушая доводы жены, я с грустью думал о том, что в жилах моих детей течет кровь Сеид-рзы, а дочь этого ублюдка их вскормила и теперь воспитывает...

Виктор нервно прохаживался у входа в кафе.

– Джавад Назе ногти обрезал, - сообщил он, передавая Юсифу чемодан. Теперь Эльдара стережет у дома.

Они вошли в темный зал с низким потолком, заняли дальний столик.

– Джавад совсем с ума сошел, - сказал Юсиф.
– А от Эльдара что он хочет?

– Эльдар его ударил. Пришел домой, увидел, что тот сделал с Назой и у всех на глазах влепил ему пощечину.

(Отец не любил вспоминать этот эпизод своей жизни, но чувствовалось, что, даже постарев, он гордится тем, что заставил себя преодолеть страх и отстоял свое мужское достоинство.)

– Чуть не застрелил его. Если бы не мы, точно бы застрелил. Его тоже понять можно.

– Ты так считаешь?

– Конечно. Я такого на Западе насмотрелся...

Юсиф не стал спорить с Виктором; он открыл крышку чемодана, в котором уже лежали свертки, полученные от Сеид-рзы, развернул один из них и разделил на две части.