Чтение онлайн

Страшной силы молния зародилась в чистом небе и грянула в кровлю главного купола храма, походя снеся и уттаков, и добрую часть черепицы, взметнувшейся в воздух. Маленькая магиня, оглушенная взрывом, покатилась вниз по полуразрушенной крыше.

Витри и Шемма, как и остальные зрители праздника, не сводили глаз с вышедшей из-под земли Мороб, излучавшей оранжевое сияние, и с высокого сурового старика рядом с ней, на голове которого краснел обруч с саламандрой.

Лоанцы догадались, что это и есть тот самый магистр ордена Саламандры, к которому их послал Равенор. Богиня, воспламенив капли собственной крови, выманила из курильниц дымных диковинных тварей, подлетевших по ее зову к жертвеннику и закружившихся над ним. И тут вдруг лоанцы почувствовали, что в храме что-то изменилось. Сияние вокруг богини исчезло, на ее лице появилось растерянное выражение.

Дикие, злобные вопли со стороны входа в храм заставили их позабыть о происходящем на сцене. В первое мгновение лоанцы подумали, что странные звуки являются частью ритуала, но, когда уттаки показались в проеме центрального зала, рубя секирами направо и налево, стало ясно, что это не представление, а подлинное нападение.

Пока Витри оглядывался в поисках пути к бегству, Шемма проявил способности, необычайные для его неизворотливых мозгов. Он нагнулся к основанию панели сцены и рванул деревянную обивку ее боковины. Нижние концы дощечек, служивших не опорой, а прикрытием пространства под сценой, не выдержали мощного рывка табунщика. Они оторвались от боковины и разошлись, образуя щель, как в заборе.

– Сюда, Витри! – прохрипел Шемма и с ловкостью ящерицы протиснулся в щель, на первый взгляд несоизмеримую с его внушительной комплекцией. Витри, отложив удивление талантами Шеммы до лучших времен, полез вслед за табунщиком.

Доски сошлись за его спиной, и лоанцы оказались в полной темноте.

Пахло пылью, поднятой во время поспешного проползания в щель.

Свербило в носу, и хотелось чихать, но Витри сдерживался, хотя и понимал, что вряд ли его слышно сквозь шум и крики, наполняющие зал. Шемма пыхтел впереди, пробираясь на четвереньках подальше от дыры. Витри пополз за ним вслепую, пока не уткнулся лбом в широкий зад своего товарища.

– Постой, куда прешь! – громким шепотом откликнулся Шемма. – Надо узнать, куда мы ползем.

Витри сел на пол, стукнувшись затылком о помост сцены. Шемма тем временем достал купленный утром светлячок Саламандры, и окружающее пространство осветилось тусклым оранжевым светом.

– Ишь ты, светит! – обрадовался Шемма. – Гляди давай, где тут выход.

Лоанцы осмотрелись. Они доползли до широкой части сцены. Здесь было пусто, пыльно, невдалеке виднелось что-то вроде квадратной колонны – обивка люка подъемной площадки, ведущего в комнату под алтарем. Лоанцы проползли вокруг колонны и, не обнаружив никаких отверстий, оказались на прежнем месте.

– Отсюда нет выхода, – сказал догадливый табунщик. – Значит, сидеть нам здесь, пока все не кончится. Я тебе так скажу, Витри, лучше уж здесь быть, чем там. – Он показал глазами наверх, откуда доносились вопли и стоны. В этот миг высоко вверху раздался оглушительный грохот, и наступила тишина.

Лоанцы, забыв дышать, прижались к полу. Через несколько мгновений шум и крики возобновились.

– Я думал, храм рухнул, – поднял голову Шемма. Его щека была перемазана пылью. – Ну и праздничек…

Некоторое время лоанцы лежали, прислушиваясь к шуму побоища. На покрытии сцены, служившем им потолком, появились мокрые пятна, с которых капала густая темная жидкость. Шемма и Витри понимающе переглянулись и, не сговариваясь, придвинулись поближе друг к другу. Когда наверху все стихло, они поползли назад к дыре, кое-как нащупали ее и выглянули наружу. В храме были только трупы, валяющиеся на полу и на сцене.

– Еще светло, – сказал Витри. – Будем ждать темноты.

Шемма согласно кивнул, и они вернулись на прежнее место, но вскоре табунщик завздыхал и беспокойно завозился.

– Витри! – зашептал он. – А ведь мы с утра не ели!

– Вспомнил, – недовольно отозвался Витри, не страдавший аппетитом после пережитого.

– А что тут забывать-то! – удивился Шемма. – Яичница с ветчиной, масло, сыр… вот что, Витри… хорошо у нас в селе, но сыр делать не умеют. Я это понял сегодня утром.

Витри промолчал.

– Наверное, стемнело уже, – продолжил табунщик. – Пора нам выбираться отсюда, а то здесь недолго и с голоду сдохнуть.

– Мы подождем, пока все уснут, – сказал Витри не допускающим возражений тоном.

Шемма даже подскочил от возмущения, стукнувшись головой о помост.

– Раз все уснули, значит, они все съели, парень! Мы тогда и куска хлеба для себя не сыщем! – повысил он голос. – Ты как хочешь, Витри, а я должен вовремя позаботиться о еде.

– Я никуда не пойду, – твердо сказал Витри.

– Ладно, – согласился Шемма. – Я пойду один. На разведку. Да ты не бойся, не все я съем. Что-нибудь и тебе принесу. – Он пополз к щели, освещая путь светлячком Саламандры.

Витри давно уже знал, в каких случаях с Шеммой бесполезно спорить.

Он молча проводил табунщика взглядом, наблюдая, как тот силится пролезть в узкую щель. Наконец Шемма выбил ногой еще одну дощечку и выбрался наружу, а Витри улегся на пол и вскоре задремал. Трудно сказать, сколько он пролежал под полом в одиночестве, когда приближающиеся шаги заставили его насторожиться.

Послав Скампаде прощальную усмешку, Каморра остался в кабинете, чтобы обдумать предстоящие дела. Пока все складывалось удачно – Кеменер принес Синий камень, да и сведения Скампады о Красном камне не казались безнадежными.