Хозяйка
Шрифт:
– Ты разве незнаком с результатами их работы, Дрейк? Правительство...
– Какое там правительство!
– Муж снова резко повернулся к ней. Глаза его сверкали. Возбужденно, словно он только что совершил важное открытие, Дрейк воскликнул: - Послушай, а ведь ты в этом разбираешься!
В самом деле? Неужели он только сейчас понял, как она ему нужна?
Ноздри Роуз раздулись, и она торжественно объявила:
– Я - биолог.
– Ну да, я знаю, - сказал он.
– Я имел в виду, что ты как раз занимаешься проблемой роста. Помнишь, ты мне как-то говорила, что занимаешься ростом?
– Ну, можно, наверное, выразиться и так. В рамках предоставленного мне гранта от "Общества по исследованию рака" я опубликовала двадцать статей, посвященных зависимости эмбрионального развития от кислотной структуры клеточного ядра.
– Это хорошо. Да, теперь вспомнил...
– Новая волна возбуждения охватила Дрейка.
– Скажи мне, Роуз... Послушай, мне очень жаль, что я не сдержался минуту назад. Ты ведь можешь оценить направление их исследований лучше, чем кто-либо другой, так?
– Я оценю их достаточно профессионально, да.
– Тогда объясни мне, как, по мнению гаукинян, распространяется болезнь? Мне нужны детали.
– Ты просишь слишком много. Я провела в библиотеке всего несколько часов. Для ответа на твой вопрос мне нужно гораздо больше времени.
– Ну, выдай, по крайней мере, компетентную догадку. Ты даже не представляешь, насколько это важно.
Роуз с сомнением произнесла:
– Попробую. "Очерки по Ингибиции" являются важнейшим трудом в данной области. В них содержится итог всех проведенных исследований.
– Вот как? Насколько это современно?
– Я просматривала периодику. Последний номер примерно годовой давности.
– Приводится ли там список его трудов?
– Дрейк ткнул пальцем в сторону комнаты Харга Толана.
– Более чем кого-либо другого. Он выдающийся исследователь данной проблемы. Я особо тщательно просмотрела его работы.
– Что он думает о происхождении этой болезни? Постарайся вспомнить, Роуз.
Она покачала головой:
– Готова поклясться, что он винит в этом Землю, но вместе с тем он признает, что им ничего неизвестно о способах распространения болезни. В этом я тоже могу поклясться.
Дрейк стоял перед ней, стиснув могучие кулаки, и бормотал едва различимо:
– Все может измениться в любую минуту...
Он резко повернулся к двери.
– Я выясню это прямо сейчас, Спасибо тебе за помощь, Роуз.
– Что ты собираешься делать?
– воскликнула она, бросаясь следом за мужем.
– Задам ему пару вопросов.
– Дрейк выдвинул ящик комода, порылся в нем и вытащил пистолет-инжектор.
– Нет!
– завизжала она.
Он грубо отшвырнул ее в сторону и зашагал по коридору.
Дрейк распахнул дверь и вошел в комнату пришельца. Роуз суетилась сзади, пытаясь схватить его за руку. Он замер, глядя на Харга Толана.
Гаукинянин стоял без движения, взгляд его блуждал в пространстве, а четыре опорных конечности были растопырены в разные стороны.
Роуз смутилась. Ей показалось, что своим вторжением они нарушили глубоко интимный ритуал. Но Дрейк, которому, судя по его виду, было на все наплевать, подошел к пришельцу на расстояние четырех футов и остановился. Они стояли лицом к лицу, при этом Дрейк держал пистолет-инжектор на уровне центра туловища гаукинянина.
– Теперь спокойно, - процедил Дрейк.
– Он постепенно начинает чувствовать мое присутствие.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю!
– рявкнул Дрейк.
– Убирайся!
Роуз, однако, не пошевелилась, а Дрейк был слишком поглощен, чтобы обращать на нее внимание.
На лице гаукинянина задрожали складки кожи. Зрелище было отвратительным, и Роуз невольно отвернулась.
Неожиданно Дрейк произнес:
– Достаточно, доктор Толан. Не стоит подключать конечности. Нам хватит органов восприятия и голосовых связок.
– Почему вы вошли в мою комнату отключения?
– тихим голосом спросил гаукинянин.
– И почему вы вооружены?
– добавил он уже громче.
Голова его слабо заворочалась на еще безжизненном торсе. Очевидно, он послушался Дрейка и не подключил конечности. Интересно, подумала Роуз, откуда Дрейк узнал о возможности частичного подключения? Она об этом ничего не слышала.
– Чего вы хотите?
– спросил гаукинянин.
– Ответа на некоторые вопросы, - произнес Дрейк.
– С пистолетом в руке? Я не собираюсь потакать вашему хамству.
– Вы мне не потакаете. Считайте, что вы спасаете свою жизнь.
– В данных обстоятельствах она не играет для меня большой роли. Очень жаль, мистер Смоллет, что на Земле столь превратно толкуют понятие гостеприимства.
– Вы не являетесь моим гостем, доктор Толан, - возразил Дрейк. Вы проникли в мой дом под ложным предлогом. Вы преследовали грязные цели и намеревались использовать меня в своих интересах. Теперь я без угрызений совести поверну этот процесс в обратную сторону.
– Лучше застрелите меня. Не стоит терять время.
– Уверены, что не станете отвечать на мои вопросы? Это подозрительно само по себе. Выходит, ответы для вас важнее жизни?
– Для меня важны понятия порядочности. Вам, землянику, это трудно понять.
– Наверное, трудно. Но, будучи землянином, я понял другое.
Дрейк резко метнулся вперед. Роуз не успела воскликнуть, а гаукинянин не успел пошевелить конечностями, как в руке Дрейка оказался гибкий конец цилиндра с цианистым калием. В углу широкого рта, в том месте, где был закреплен шланг, грубая кожа гаукинянина треснула и разорвалась. Из раны вытекло небольшое количество бесцветной жидкости; по мере окисления она медленно превращалась в коричневую желеобразную массу.