Чтение онлайн

Теперь же эта подсветка позволила мне разглядеть темную фигуру, метавшуюся среди почти отцветших каштанов. Я, естественно, не могла различить лицо человека, да и не думаю, что оно было бы мне знакомо. Я только видела, что это мужчина, рослый, спортивный, в черной или темной одежде. Он был напуган, он искал, где бы спрятаться, и этим выдавал, что ему здесь совсем не место.

Но укрыться ему не удалось: скоро послышались крики и какие-то глухие хлопки. Выстрелы?.. Мамочки, выстрелы! Мужчина упал, замер на дорожке, и его почти скрыли пышные ветви каштанов.

Я в ужасе отпрянула от окна, закрывая рот рукой, чтобы не закричать. Остатки сонливости как рукой сняло, сердце испуганно колотилось у меня в груди, всплеск адреналина наполнял меня энергией, призывал меня делать хоть что-то, бежать, не стоять на месте. Но что я могла сделать? И что должна была?

Когда первая волна страха отступила, появилось сомнение. Что если я все не так поняла? Могу ли я быть уверенной в том, что видела? Кого-то застрелили в нашем чудесном мирном саду – немыслимо! Скорее всего, мне просто почудилось…

Подбодрив себя этой мыслью, я медленно приблизилась к окну – и получила лучшее доказательство того, что ничего мне не почудилось. Дорожка не только не пустовала, на ней собралась большая группа мужчин, в которых я узнала охрану поместья. Они все носили маски, и я не знаю, был ли там Никита, но сейчас не это было главным.

Там действительно кого-то застрелили! Господи, что мне делать? Я ведь должна что-то делать, правда? А вдруг мне не полагалось видеть то, что я увидела? Меня теперь тоже пристрелят и закопают где-нибудь в этом бескрайнем саду, они ведь знают, что у меня нет родных и мое исчезновение никто не заметит!

Это были бредовые мысли, но разгар весенней ночи – самое плодотворное время для них. В темноте все страхи обнажаются, здравый смысл сдает позиции, уступая место панике. И инстинкты, и разум шептали мне, что нельзя отмалчиваться, необходимо вызвать полицию, это единственный правильный поступок. Но могла ли я так подставить всех, кто жил в поместье?

Пока я металась по своей спальне в сомнениях, все было решено за меня. В очередной раз выглянув в окно, я обнаружила, что теперь дорожка хорошо освещена переносными фонарями, а вокруг неподвижного тела мельтешат врачи и полицейские. Получается, пока я тут придумывала ужасы, охранники сами позвонили куда надо! Это несколько успокаивало меня.

Теперь уже я не могла оторваться от окна, но я выглядывала украдкой, прячась за штору, мне почему-то не хотелось, чтобы меня заметили. На мою удачу, никто на дом и не смотрел, все внимание было сосредоточено на темной фигуре.

Потом врачи забрали пострадавшего. Его уложили на носилки – но накрывать с головой не стали, значит, он еще был жив. На том месте, где он лежал, осталось зловещее темное пятно – кровь, конечно, хотя темнота меняла ее оттенок, делая почти черной. А потом пришел сонный садовник и со странной бесцеремонностью смыл кровь потоком воды из обыкновенного шланга для полива цветов.

Той ночью я так и не смогла заснуть. Куда там! Мне потребовалось несколько часов, чтобы успокоиться, чтобы сердце не колотилось так отчаянно. Под утро я привела себя в порядок, но мне едва хватило мастерства, чтобы замаскировать косметикой темные круги под глазами. А скрыть покрасневший взгляд и вовсе было невозможно, этим я была удручающе похожа на кролика-альбиноса.

Я ожидала, что в ближайшие дни все разговоры в поместье будут посвящены ночному происшествию. Я присматривалась, прислушивалась – но ничего не могла уловить! Жизнь в усадьбе шла своим чередом. Обсуждались цветы, блюда, грядущая вечеринка и распродажи. О том, что этой ночью в саду стреляли, не говорил никто.

Может, они не знали об этом? А как они могли не знать? Возня в саду, машины «скорой» и полиции перед домом – неужели это укрылось от них? Да конечно! Не может быть, чтобы проснулась только я. Кто-то еще должен был увидеть, в таких коллективах достаточно одного человека, запускающего сплетню, – и все, ее уже не сдержать!

Но нет, ничего не случилось. Даже садовник был занят лишь тем, что подстригал кусты – с тем же равнодушием, с каким смывал кровь. Над поместьем нависло негласное соглашение о молчании, и это делало ситуацию, которая могла бы считаться несчастным случаем, совсем уж чудовищной.

Я не могла ничего поделать с их молчанием, но я твердо решила, что уж я-то молчать не стану!

– Я хочу знать, что здесь происходит!

– Ну во-о-от, – разочарованно протянул Никита. – А я решил, что тебе романтики захотелось! Моя версия, заметь, куда лучше и приятней для нас обоих.

Его предположение было не таким уж диким: когда пришло время ужина, я, ничего не объясняя, схватила Никиту за руку и уволокла его в заросли сирени. Теперь мы с ним оказались словно среди облаков: белых и переливающихся всеми оттенками фиолетового. Здесь было хорошо и спокойно, здесь царил непередаваемый нежный аромат, укрывавший нас невидимой дымкой, здесь хотелось наслаждаться жизнью и говорить только о жизни.

Но я вынуждена была настаивать на том, чтобы мы поговорили о смерти.

– Что случилось этой ночью?

Никита заметно помрачнел.

– Значит, ты все видела… А я думаю: чего ты сегодня какая-то дерганая?

Что ж, я не такая хорошая актриса, как мне казалось.

– Не меняй тему! – потребовала я. – Что это был за расстрел?!

– Никакой не расстрел, Ави, не выдумывай. Зачем тебе знать об этом? Тебя это не касается. Меньше знаешь – лучше спишь, не зря ведь умные люди говорят!

– Не смешно. Если я не пойму, что случилось этой ночью, я вообще спать не смогу!

– Это я уже понял, – вздохнул Никита. – А мне бы очень не хотелось, чтобы ты уехала. Особенно сейчас, когда все указывает на то, что тебе дадут постоянную работу!

Мне было приятно все это слышать, особенно от него. Но я была настолько взволнована, что не позволила похвале отвлечь себя.

– Расскажи мне, что это было, пожалуйста, – попросила я.

– Да, думаю, тебе нужно знать, иначе ты вся изведешься, особенно когда это повторится.