Чтение онлайн

Неужели деревенская колдунья? То-то маг намекал на странности жительниц Верхних Кожемяк.

Сам Жекон облачился в мягкую куртку с множеством карманчиков, каждый из которых застегивался отдельно. Тщательно проверив все застежки, маг обнаружил среди них поломанную, с досадой выдрал погнутый крючок из куртки и швырнул его за борт.

Металл звонко стукнулся о тоненькую корочку льда.

Прищурившись, Геллан увидел, что такая же корка покрывает прибрежную траву, низкие, ощетинившиеся колючими ветками кусты и обрывки водорослей, прибитых течением к берегу. Лишь посередине Рена оставался узкий коридор, по которому и двигалась сейчас их лодка. Правый берег был гол – только камни причудливых форм и разбитые сухие мячики перекати-поля, застрявшие между ними.

Впрочем, спустя секунду принцу стало не до любования красотами Нижнего города. Несмотря на пронизывающий холод, его затылок обожгло, с шеи на спину поползла струйка горячего пота, а чужой скрипучий голос сварливо гаркнул прямо в ухо: «Это не страховка, а мышиные слезы, Трис! Ты только посмотри, что мерзавцы натворили с трактиром! Потолок наблюдательной комнаты испорчен! А знаменитое кабанье мясо? Кто теперь поверит в мои кулинарные таланты? Я несу сплошные убытки!»

«Кажется, первоначально ты клялся в присутствии двух демонов-свидетелей, что используешь мясное заклинание лишь в исключительных случаях и не более десяти раз. Плачу, как договаривались, сам виноват. И не пытайся меня надуть, Ози!» – спокойно откликнулся хриплый бас.

Принц замотал головой, пытаясь избавиться от наваждения, но стало еще хуже. Голоса, словно взболтанные в банке камешки, соединились в бессвязный дуэт и вдруг резко разделились, отдалившись друг от друг. Теперь Ози визжал в правом ухе, неведомый Трис в левом, а звонкое эхо падало вниз, стукаясь о челюсть и отдаваясь в зубах ноющей ноткой.

«Трис! На этот раз все действительно слишком серьезно! Уборщики обнаружили в углу лестницы обеденного зала труп человека! На меня могут пасть подозрения! Я требую от демонов соответствующей компенсации!»

«Ни монетой больше!»

«А труп?!!»

«Зная тебя, дорогой Ози, я уверен, что бедолагу давно вышвырнули за порог».

Геллан застонал и прижал к ушам ладони.

– Что с тобой? – обернулся к нему Терслей.– Тебе плохо?

Принц мученически закатил глаза.

– Заработало! – догадался маг.– Ну-ка, ну-ка! Скажи мне, дуся, а что, по твоему мнению, делает сейчас наш старый знакомый, известный своей стройной фигурой?

– Торгуется, – буркнул Геллан, стараясь не слишком шевелить головой. Чисто случайно он обнаружил, что голоса в таком случае звучат тише и яснее.

– Уф! – Маг театрально приложил руку к груди.– Ты успокоил меня, дуся. Значит, с местными жителями все в порядке. За хорошие деньги они лучшего друга продадут, а за очень хорошие перепродадут еще раз. Прямо камень с души. А чего ты кривишься? Головка болит?

– Жекон, мне неудобно! – прошипел принц, мученически сигналя глазами.

– Терпи, дуся, – ласково улыбнулся маг.– Каких-нибудь пару дней, и все будет позади. Тем более, что мы уже прибыли на место.

Лодка дрогнула и, с хрустом взломав прибрежный ледок, мягко зарылась носом в камыши. В правом ухе Геллана зазвенели пересыпаемые из одного кошеля в другой монеты.

«На! Чтоб ты подавился своей крысятиной!» – в сердцах прогрохотал бас Триса.

«Раз…» – деловито начал считать Ози.

Он начал вылупляться ранним утром.

Кокон засветился изнутри и треснул, как яичная скорлупа.

– Пора! – крикнула Вторая и тут же сама зажала себе рот.

Отодвинув ногой спящего на мешке с картошкой Урби, мы с Третьим переглянулись и дружно кинулись на крышу, где в потайном отсеке капсулы коротал ночь пересмешник.

Порождение тонкого мира встретило нас недружелюбно. За прошедшие дни пересмешник успел порядком помяться, испачкаться и утомиться однообразием своей оболочки, отчего ангел в его исполнении выглядел несколько… э-э-э… своеобразно. Хотя если предположить, что среди Положительных есть свои любители напиться и подраться – тогда порядок.

Мы уже втаскивали сопротивляющегося крылатого красавца через окно в дом, когда на нашу живописную группу с неба упала тень.

– Положительные! Быстрее! – прошипел я, пихая пересмешника вперед ногами на подоконник.– Да быстрее же!!! Третий! Лови его изнутри, чтобы не стукнулся!

Как настоящий патриот Организации Третий не пожалел собственного тела – он всей тушей подставился под падающего «ангела», принимая на себя солидный вес кандалов и град оскорблений.

Задраив ставни, я подхватил пересмешника под мышки, и мы поволокли его к погребу. Авось пронесет!

– Наконец-то! – рыкнула Вторая, сверкая глазами.– Чего так долго? Кокон полностью дозрел, через минуту-другую химера Аша родится!

– Там Положительные! – буркнул я.– И ни одного боевого работника из наших, наверное, куратор приказал убрать, чтобы не навели врага на дом. Давай командуй– куда ставить пленника?

– Подвешивай к потолку, только не задень кокон!

Строго говоря, кокона как такового уже не было. Тесная нитяная конструкция за ночь превратилась в гладкую корку и увеличилась в размерах, по крайней мере, в десять раз. С момента начала вылупления прошло всего ничего, а остатки оболочки уже свисали неопрятными лоскутами, обрамляя огромную продолговатую личинку, похожую на опарыша. Кожа личинки была полупрозрачной, и внутри угадывался контур алой капсулки сердца.

Поскидывав с соседних крюков колбасные связки, мы с напарником бережно подвесили пересмешника под потолком, развернув его лицом к будущему чудовищу и тщательно разгладив крылья. Погруженного в глубокий сон Урби Вторая лично оттащила в уголок и прикрыла всеми мешками, какие нашлись в погребе. Не уверен, что под конец маскировочной операции наш клиент продолжал дышать, но это уже детали. Последний штрих к собственной безопасности: накинутая невидимость.

Теперь осталось только ждать.

Мерить шагами подвал, уныло подсчитывая издевательски растянутые секунды. Вздрагивать от каждого шороха за окном, нервно морщиться и надеяться на то, что даже самое тягостное ожидание все равно должно иметь конец. Нетерпеливо кусать губы и в качестве утешительной терапии грызть кончик хвоста. Впасть в ступор, перестать слушать куратора и в итоге прозевать исторический момент перехода от томительного ожидания к свершившемуся событию, отреагировав на него глупейшей фразой: «Как? Уже?!»