Шрифт:
Сергей Лукьяненко
ХОЗЯИН ДОРОГ
Я шел по пустыне второй день. Солнце, огромное и белое, висело в небе, обрушивая удушливый зной. Пустая фляжка легонько хлопала по бедру, назойливым метрономом отсчитывая каждый шаг. Шоколад, которым я собирался пообедать, растаял, превратившись в липкую коричневую жижу в обертке из блестящей фольги и промасленной цветной бумаги.
Дорога лежала передо мной -- ровная как зеркало, прямая как стрела, узкая, как прихожая малогабаритной квартиры...
Остановившись, я повторил всплывшие из подсознания слова. Прихожая... малогабаритной... квартиры...
Нет. Не помню. Не знаю.
Лишь обрывки образов -- мелькающие где-то на грани реальности и фантазии: полутьма... теснота... спертый воздух...
Не помню.
Раскаленный бетон припекал ноги даже сквозь толстые подошвы армейских ботинок. Тоже слова из прошлого. Тоже слова без памяти. Но надо же как-то называть свои вещи: начиная от легкой куртки из непромокаемой ткани и кончая тонким и острым клинком в кожаных ножнах за спиной.
Бетонная лента среди желтого песка. Пять лет пути назад... И сколько еще впереди?
Во всяком случае, сейчас я видел впереди Оазис.
Зелень деревьев казалась такой ненатурально яркой, что я заподозрил морок. Но еще через полсотни шагов воздух наполнился запахом прохлады. Неуловимый, сотканный из дыхания влаги и аромата растущей в тени травы.
Морок редко бывает таким убедительным.
Я ускорил шаги. Дорога шла прямо через Оазис, и удобный ночлег был мне обеспечен. Но до заката необходимо обшарить всю рощицу -- поохотиться, избавиться от излишне агрессивной живности...
Чтоб мне сбиться с Дороги!
Замерев на месте, я извлек из полупустого рюкзака бинокль. Подкрутил настройку.
Точно.
Почти под прямым углом к моей Дороге в Оазис вел еще один путь. Тоже бетонная лента, но не серая, как моя, а желтовато-бурая, почти незаметная на фоне песка. Это обещало много интересного.
И неприятного -- тоже.
Поправив перевязь с мечом, я вновь зашагал вперед. Бинокль вернулся в рюкзак -- в мягкие объятия одеял и чистой смены одежды.
Маленький песчаный вихрь вначале не привлек внимания. И лишь когда желтая, бешено крутящаяся воронка выкатилась на Дорогу впереди, я понял, в чем дело.
Меч выскользнул из ножен с шипящим свистом. С острия сорвался сноп синеватых искр. Матовые грани клинка заблестели, принимая зеркальность.
Спасибо тебе, Мастер Клинков, чья Дорога пересеклась с моей много лет назад. Спасибо тебе, Великий Воин, полгода дожидавшийся меня в городе Мертвых -- там, где на площади Ста Дорог ты устроил самый необычный в мире фехтовальный зал. Вы поняли мой Дар -- и подарили частицу своего.
Зеркалом клинка я поймал беспощадно-жгучий свет белого солнца. И отразил его вперед по Дороге -- на приближающийся песчаный смерчик.
Раздался негромкий вскрик -- голос боли и отчаяния, обиды и ненависти. С шуршанием осыпался на бетонную гладь песок. Метрах в десяти от меня стоял пожилой мужчина -- с лицом серовато-коричневым, как древесная кора, в плаще зеленовато-буром, как подсохшая листва.
– - Я Хранитель Оазиса, -- громко произнес он.
– - Так.
– - Ты можешь набрать воды в ручье и взять плоды с деревьев. А затем -- уходи.
– - Так.
– - Ты не должен ночевать в Оазисе. Я, Хранитель...
– - Ни один Хранитель Оазиса не станет скрываться в песчаном вихре, -ответил я.
– - Это так же верно, как и то, что ты -- Властелин Дорог.
Я снова поймал плоскостью клинка солнечный луч. Но фантом впереди уже начал таять, не дожидаясь порции Истинного света. Передо мной последовательно мелькнули: улыбающийся рыжеволосый юноша, обнаженная молодая женщина, коренастый мужчина с уродливой козлиной головой, бесформенный монстр, окутанный зеленым светящимся туманом...
И морок кончился.
На дороге стоял мужчина. Скорее молодой, чем старый, тщательно выбритый и небрежно причесанный, в потрепанных синих джинсах и пятнистой буро-зеленой куртке. С таким же рюкзаком за плечами -- и обнаженным клинком в руках.
– - Почему тебе нравится мой облик?
– - поинтересовался я, мимоходом бросая на противника блик света. Он остался неизменным.
– - Ты ведь убедился, что копия всегда хуже оригинала...
– - Потому что тебе неприятно убивать самого себя.
– - Я привык.
– - Можно привыкнуть лишь к чужой крови. Своя -- всегда внове.
Он улыбнулся -- всесильный и беспомощный, проклинаемый и восхваляемый, не имеющий сути, но познавший облик. Властелин Дорог.
– - Мои предложения остаются в силе, -- сообщил он.
– - И какие же? Их было так много...
– - Сегодняшнее -- не ночевать в Оазисе. И вечное -- забыть про свой Дар.
– - Нет, -- я даже смог улыбнуться.
– - Конечно же нет.
– - Ты получишь лучшую в мире Дорогу. Без холода и жары, одиночества и грусти, врагов и...
– - Нет.
Властелин Дорог кивнул. Улыбнулся в ответ -- мягко, совсем как человек. Задумчиво сказал:
– - Сегодня я постараюсь тебя убить. Я повел плечами, сбрасывая рюкзак. И ответил:
– -А я не буду стараться. Но убью.
Наши клинки встретились -- узкие полосы посеребренной стали, хранящие память бесчисленных поединков...
Наши взгляды столкнулись -- тверже, чем металл оружия, смертоноснее, чем лезвие мечей...
– - До скорого...
– - не то прошептал, не то подумал я, отбивая стремительный точный выпад, прежде чем мой клинок распорол его горло. И снова повторил, уже стоя над неподвижным телом, медленно тающим, превращающимся в песок пустыни и бетонную крошку Дорог: