Хоспис
Шрифт:
Закрытая, она будто отрезала все звуки – в комнате стояла гробовая тишина. Его громкое, лающее дыхание разрывало пустынную тишину пребывающей где-то в безжизненном космосе комнаты. Артём бросил взгляд на круглую, позолоченную ручку – она была такой же, как и в той палате с женщиной, и в ней так же находился ключ. Случайность, или нет? Раздумывать было некогда – он повернул ключ, и ощущение опасности стало понемногу стихать. Он прижался спиной к двери, скатился по ней на пол и закрыл лицо ладонями.
«Боже мой, я схожу с ума! – прошептал он. – Что тут происходит? Что же…»
Послышались странные звуки – далёкие глухие шлепки мокрых, босых ног о кафельную плитку и едва слышимый скрежет. Будто некое существо только-только добралось до поста медсестры, желая поприветствовать Артёма, но опоздало, и теперь кинулось к двери. Шаги становились всё ближе, но они заглушались ударами тяжёлого молота, который громыхал в висках и груди.
– Нет, только не это… – проскулил Артём, всё ещё не открывая глаз, словно маленький ребёнок. – Пожалуйста, только не это…
И хоть он боялся увидеть что-нибудь, что сведёт его с ума, но мозг всё равно рисовал искажённую тень в промежутке между дверью и полом. Ещё немного, и она бы могла протиснуться к Артёму…
Но сквозь громкое уханье сердца, сквозь хаос его воображения и тягучих, словно смола, мыслей он смог расслышать тихий звук: это тщетно поворачивалась во все стороны дверная ручка над его головой. Существо, преследующее его, пыталось открыть дверь, и заставить встретиться Артёма с ним лицом к лицу. Если бы он открыл глаза, если бы увидел нервно дёргающуюся ручку, то потерял бы рассудок.
Спустя какое-то время наступила тишина, нарушаемая лишь жужжанием ламп в коридоре. Артём заставил себя открыть глаза, но всё ещё боялся, что увидит перед собой нечто.
Комната была пуста.
Он медленно встал, повернулся к двери, и увидел, что посередине двери есть глазок.
Что? Вы издеваетесь?
Обычный глазок, кои есть в доброй тысяче входных дверей. Артём знал – глазок не может быть здесь. В больнице не ставят глазки в двери палат или кабинетов. Реальность стала понемногу выкарабкиваться из-под трясущихся ног, мир вокруг становился всё больше похожим на сон.
Либо на ад.
В ещё не остывший мозг влетела мысль: что будет, если подойти и заглянуть? Что или кого он увидит перед дверью? Артём не решился на этот шаг. Дверь закрыта, он в безопасности.
За спиной раздался щелчок и тёмное помещение окатила волна дрожащего света. В воздухе послышалось жужжание, чем-то похожее на гудение проводов на высоковольтных вышках. Артём обернулся – на маленькой, квадратной тумбочке стояла включенная настольная лампа. Рядом с ней стояла фотография в деревянной рамочке и чистый обрывок тетрадного листа.
Артём трясущейся рукой взял фотографию, оттёр губы рукой и прошептал:
– Лиза?
Как она здесь оказалась?
На фотографии была изображена девочка в джинсовом комбинезоне, лет десяти-двенадцати. Она широко улыбалась, демонстрируя грязную, растопыренную пятерню.
– Лиза… – снова прошептал Артём, поглаживая фотографию пальцем. – О боже…
Она лежала на кровати, выдавливая из себя жалкое подобие улыбки. Спутанные волосы цвета спелой пшеницы укрыли всю подушку, немного свисая с кровати. Артём сидел на краю, рассказывая о прошедшем дне. Изредка он поглаживал её по щеке, и тогда в глазах девочки зажигался радостный огонёк.
Голоса снова вернулись. Они врезались Артёму в мозг, буря его тонким сверлом.
– Ты избавился от неё! – кричали голоса. – Избавился, словно от ненужного хлама!
Артём даже не дрогнул. Он сжал пальцами край деревянной рамки и прошептал в пустоту комнаты:
Конец ознакомительного фрагмента.