Шрифт:
Когда близкий человек попадает в реанимацию, начинается ад. Потому что постоянно хочется что-то сделать, а сделать ничего не можешь, не можешь помочь, можешь только изводить себя и растрачивать силы, которые тебе ещё обязательно понадобятся. Ты звонишь туда, отвлекаешь людей, спасающих множество жизней, чтобы получить хотя бы какую-то информацию. Но на самом деле тебе нужны только слова утешения, вселяющие надежду, но дать тебе их не могут. Ты вспоминаешь о Боге: «Господи, помоги!» Ты начинаешь верить снам и приметам. День выстраивается вокруг похода в больницу, где с четырёх до шести ты можешь прикоснуться к бесконечно дорогому для тебя человеку, который, возможно, не слышит и не чувствует тебя.
Множество людей, знакомых и незнакомых, хотят услышать от тебя, как это случилось. Ты десятки раз повторяешь одни и те же слова, и от этого они обессмысливаются и тускнеют, как старая, застиранная вещь. Тебе постоянно говорят то, что принято говорить в таких ситуациях, и ты слушаешь, благодаришь, но тебе не становится легче и спокойнее. Мысленно ты там, где среди проводов и незнакомых, непонятных аппаратов тот, без кого теперь в квартире пустота.
Ты определённо знаешь, что нужно есть и спать, хотя не помнишь для чего это. Ты стараешься найти какие-то дела, много двигаешься, чтобы устать, но сон приходит ненадолго, тревожный, мутный, не приносящий облегчения. Ты понимаешь значение слов «кусок в горло не лезет». Потому что есть ты не просто не хочешь, а не можешь. Ты стараешься глотать то, что необязательно жевать, и наградой за эти мучительные усилия становится рвота. Хотя твой желудок пуст и сжимается от голодных спазмов.
Тебе постоянно предлагают помощь. Но ты ещё не понимаешь, как тут можно помочь. У тебя спрашивают о прогнозах и возможных последствиях. «Состояние тяжёлое. Возможен летальный исход». Вот всё, что ты знаешь.
Ты становишься раздражительным и обидчивым, потому что тебе плохо. Уже не столько морально, сколько физически. Сначала ты судорожно хватаешься за телефон и постоянно говоришь. Потом ты устаёшь от этого. И хочется остаться одному, но одному ещё страшнее и хуже.
Конец ознакомительного фрагмента.