Холодное солнце
Шрифт:
– А-а! – кивнул патрульный. – Мы уже послали туда машины.
Сказав это, он вытянул шею и уставился на Бориса Алексеевича. Потом вопросительно посмотрел на Кротова.
– Это тоже мои люди. Из Поселка! Прихватил их на КП! – отрывисто сказал Витек, почувствовав, как, напрягся у него за спиной пассажир.
– Витя, скажи, когда самолет на Материк? – спросил постовой. – Я слышал, ваши «летчики» что-то давно не летали. Почему?
– А зачем тебе? – усмехнулся Витек.
– Зачем, зачем… ТЭЦ накрылась. Пора сматывать удочки…
– Почему, говоришь, не летают? Потому что взлетной полосы нет!
– Куда ж она подевалась? – испуганно спросил постовой.
– Взлетела на воздух, – хмуро ответил Витек. – Сам знаешь, террористы!
– И у вас?
Понимая, что дальнейшие расспросы патрульного могут поставить его в тупик, Кротов крикнул:
– Все! Мы спешим!
Служба безопасности получила сообщение с КП западных ворот о том, что постовые и люди из Поселка обнаружены там в камерах. Те, кто захватил Витька, по-видимому, имели самые серьезные намерения.
Папа так и не смог связаться с Ильей Борисовичем. Люди хозяина неизменно отвечали, что Блюм занят. Папа не столько хотел доложить о проникновении террористов в Буферную зону, сколько слегка прощупать хозяина.
Пока он не решил, что ему делать: уничтожить террористов или повременить? Накрыть их вместе с Витъком было весьма заманчиво. Этот Витя Кротов со своими зомби был уж слишком шустрым парнем, при случае готовым занять его место. Но с другой стороны, террористы двигались сейчас в нужном ему, начальнику Службы безопасности, направлении…
Витек крутил по улицам Буферной зоны, всякий, раз проезжая в квартале от Лабораторного корпуса. Он был уверен, что патрульный сообщит о их встрече начальству, и выжидал.
Когда они наконец подкатили к проходной корпуса, позади них уже маячили патрульные машины, а из-за углов соседних домов выглядывали бойцы. Люди из Службы безопасности концентрировались в районе Лабораторного корпуса, держа в поле зрения УАЗ и тягач.
Тягач сорвал ворота с петель, и подполковник сразу приметил вооруженных людей на обширном дворе Лабораторного корпуса.
Борис Алексеевич понял, что его план молниеносного вторжения сорвался. Но не ожидал, что Объект так укреплен! Проскочить в Лабораторный корпус без боя было невозможно. Да и путь назад был отрезан.
Первым на штурм двинулся тягач Бармина. На малой скорости он пополз к дверям Лабораторного корпуса. Из него вывалились Бармин с Артистом. Заметив бойцов, прятавшихся за бетонными блоками, они юркнули под защиту брони. За Эдиком на четвереньках поспешал толстяк.
Чувствуя, что вот-вот по ним откроют стрельбу, Кротов направил УАЗ за вездеходом. Богданов выскочил из автомобиля и, упав на землю, выстрелил во входную дверь корпуса из гранатомета. Дверь вместе с металлической коробкой вышибло из бетонного основания.
В этот же момент тягач Бармина вспыхнул. Огромный черно-красный шар, клубясь, поднялся над землей.
Первым сквозь пламя и черный дым в провал проскочил подполковник, держащий за локоть закрывающего голову Витька. Тот не сопротивлялся, понимая, что сейчас и те и другие могут застрелить его. Стреляя в прячущихся за блоками бойцов, Богданов проскочил следом. Пули крошили бетон, и пятнистые не отваживались высунуться.
За перестрелкой наблюдал начальник Службы безопасности, отдавший приказ взять террористов живыми.
Сама судьба послала ему этих отчаянных ребят! Наверняка они явились сюда за «продуктом». И теперь именно они должны достать ему слитки…
В сплошном черном дыме террористы вломились в Лабораторный корпус.
А вслед им уже летели пули. Первые группы бойцов просочились в открытые ворота и стали разбегаться веером по двору.
На хомутах никого из охранников не было. Услышав выстрелы и взрывы, они тут же покинули свои посты. Им было ясно, что люди Папы решились на вооруженный переворот, и теперь только идиот остался бы на посту. Зная отношение начальника Службы безопасности к подразделению личной охраны, они были уверены, что Папа не пощадит их.
Толкая впереди себя Витька, подполковник и майор бежали по коридору. Им нужна была аналитическая лаборатория. Там определялся состав каждого слитка, и, значит, оттуда слитки поступали на хранение.
Бармин и Артист с толстяком так до сих пор и не догнали их. Борис Алексеевич подумал, что этой троицы уже наверняка нет в живых. Да и была ли в них теперь нужда? Операция подполковника захлебывалась, едва начавшись. Можно было вывешивать белый флаг…
И все же прежде, чем поднять руки вверх, он хотел найти слитки. А потом… Потом Борису Алексеевичу было интересно: неужели его в самом деле убьют? Жизнь без адреналина в крови была ему отвратительна, как овсянка, а неминуемую собственную смерть он считал небылицей.
Следовавший за ним Богданов не имел четкого плана действий и потому держался в кильватере шального подполковника. Он и так уже трижды пережил себя. А посему, если бы теперь его и настигла пуля, в этом была бы своя логика.
Борис Алексеевич был нужен Богданову: в одиночку майор вряд ли смог бы пробраться на Объект. А этот авантюрист со спецназовской выучкой и решимостью одержимого был для него идеальным тараном, сокрушающим ворота неприступной крепости.
На первом этаже тем временем уже вовсю хозяйничали пятнистые. Они проверяли каждое помещение. У них был приказ своего начальника перерыть все, и если найдутся какие-нибудь железные двери – непременно вскрыть их, даже если для этого понадобится взрыв. Более удобного случая отыскать «продукт» могло и не представиться.
Донской открыл глаза. Над ним стоял его лечащий врач в толстом пуховике, шапке с ушами и в меховых перчатках. За плечами у него был рюкзак.
– Три минуты на сборы! – крикнул Аптекарь и осклабился.
Донской сел на кровати и взглянул на приготовленную для него одежду.
– Это мне? Куда меня?
– На прогулку. Велено дышать свежим воздухом.
Донской кое-как оделся и без посторонней помощи вышел из палаты в коридор. Пол гудел у него под ногами: неуверенно переставляя ноги, он все же шел сам. Аптекарь повесил на двери палаты табличку «Прошу не беспокоить!» и закрыл ее на ключ.