Холод
Шрифт:
— Да, — Геля кивнула, чувствуя, что ее рассказ захватывает его. Он хотел узнать о Возрожденных больше, начинал интересоваться ими, начинал хотя бы пытаться их понять, и это было хорошо, — Она смогла выжить, смогла отразить нападение Возрожденного.
— Но он успел укусить ее?
— Да.
— Как она спаслась?
— Чудом… Иначе это не назовешь. Чудом, или невероятным совпадением. Возрожденные боятся огня, но до встречи с Машей они не знали об этом. Вы чувствуете это запах? Запах тухлых яиц… Вы знаете, что это?
— Сероводород, — ответил Сергей не колеблясь.
— Да, вы называете его так. А что он напоминает вам еще?
— Запах пластида… — усмехнувшись ответил Пехтура, — Пластиковой взрывчатки.
— Она хорошо горит… — подвела итог Геля.
— Хорошо взрывается! — возразил Пехтура.
— Какой-то процесс жизнедеятельности организма Возрожденных вызывает то, что они буквально окутаны облаком сероводорода. А он горюч… И никто не мог предположить, что в кармане у Маши окажутся простые новогодние петарды, которые и воспламенят шерсть напавшего на нее Возрожденного.
— Но ты сказала, что они могут читать мысли? Неужели этот буранник не предугадал ее действий?
— Предугадал. Вот только он не помнил, что такое петарда. В то время, когда он был человеком, петард не было вовсе, поэтому когда он прочел в сознании Маши мысль о них, он не предал этой мысли значения. Она думала, что имеет дело с каким-то животным, и считала, что зверь должен бояться громких звуков. Быть может, имей она дело с волком или медведем — жизнь бы ей спас именно этот раскатистый хлопок. Но на нее напал Возрожденный, который не боялся ничего…
— Кроме огня?
— Кроме огня… только он и сам не знал об этом. Петарда попала на его шкуру, и Возрожденный вспыхнул ярким пламенем. Обожженный и почти потерявший сознание от боли и страха, он бросился в воду и смог выжить… Ну а девочка осталась в живых, отделавшись лишь незначительным укусом, через который в ее кровь попало то, что вы называли бета-ферментом.
Возрожденные считали, что она умрет от потери крови, заблудится в буране и замерзнет насмерть, поэтому даже не попытались ее преследовать. Она и умерла… Умерла как человек, но вместо нее пришел Невозрожденный.
Тогда Возрожденным пришлось осознать многое, о чем они не задумывались раньше. О Превращении им было известно также, как и о Порождающем — откуда-то из глубин памяти. Поэтому когда умирал один из них, а за все годы жизни Возрожденных это случалось всего два раза, они выбирали человека для того, чтобы превратить его в себе подобного. Они никогда не задумывались о технике превращения, просто зная, как оно должно произойти, и все. Но с появлением Невозрожденных все изменилось…
Им пришлось познать отличия этого нового вида от них самих, и понять свою ошибку. Чтобы Превращение прошло полностью, чтобы человек переродился, но не стал Невозрожденным, не забыл о том, кто он, и не опустился до уровня разумного животного, его Отец — Возрожденный, постоянно должен быть рядом. Вместе с бета-ферментом, проникающим в тело человека, Возрожденный должен был проникнуть в его разум, и вести его вперед, к свету, не позволяя свернуть во тьму.
А для этого нужна была боль… Сами не осознавая, зачем они делают это, превращая человека в себе подобного Возрожденные всегда наносили ему какое-нибудь страшное увечье, — Геля подняла перед собой свою изуродованную руку, лишенную кисти, — Боль и ощущение потери распахивает разум человека, и тогда Отец, Возрожденный может войти в него.
Превращение происходит в два этапа — сначала человек умирает. Умирает духовно, теряя все, что когда-то знал и помнил. Именно эту стадию они называют Превращением или Рождением. Человек умирает, но в место него рождается что-то новое. Тело меняется, обретая новую силу и новые возможности. Забывается и боль и ощущение потери, так как скорость регенерации у этого нового существа будет просто невероятной. Откушенная рука перестает болеть в первую же ночь, а еще через неделю вместо нее вырастает новая, только теперь уже не рука, а когтистая лапа.
И если Отец по-прежнему рядом с тем, кто проходит Превращение, то наступает второй этап. Возрождение. Это новый сон, новая маленькая смерть, во время которой Отец ведет свое дитя через тьму к Возрождению. Возвращает ему часть памяти и дает ему частичку своей, превращая существо, бывшее когда-то человеком, в сочетание человека и зверя. Так на свет появляется Возрожденный!
Но если Отец оставит его, если покинет его сознание раньше, чем дитя пройдет тьму — его разум так и останется в ней, застряв на середине пути. Не пройдя Возрождения.
— Маша отпугнула своего отца? — спросил Сергей, моментально уловив суть, — И он не смог провести ее?
— Да. Тот Возрожденный не нанес ей серьезной травмы, и она не познала ощущения потери. Он не смог бы войти в ее разум, даже если бы захотел. Только потеряв что-то человек распахивает свою душу для чего-то нового. Так слепой обретает тонкий слух, а глухой — удваивает свою физическую силу. Эти процессы близки к Возрождению…
Маша стала первым Невозрожденным. Ей досталась лишь генетическая память ее Отца — знания об этом мире, достаточные для выживания в нем. Знания дикого зверя.
Она знала о Порождающем, о том, что должна опасаться солнца — оба вида нуждаются в холоде, потому и охотятся только зимой, а летом прячутся от солнца на дне моря, в Порождающем, знала, что для выживания ей нужно человеческое мясо.
Но она не знала слишком много. Что люди опасны. Что сама она когда-то была человеком. Не знала, как проникнуть в чужой разум и как читать мысли… Она осталась зверем. В меру разумным, но все же зверем. И она стала охотится…
— Создавая других, подобных ей?
— Да. Она и другие созданные ей Невозрожденные не понимали, что должны прятаться от людей, держать свое существование в тайне. Не понимали, что большое число жертв среди людей на берегах Обского моря неминуемо повлечет за собой интерес людей к этой теме. Не понимали, что одним ударом вы, военные, можете уничтожить всю жизнь в Обском море…
— Возрожденные не могли их остановить? Поубивать их всех? Или просто поговорить с ними, убедить в необходимости скрываться и не убивать людей в таком количестве?