Холод
Шрифт:
Для этих существ, Подводных Врагов, как раз было нормой охотится стаей. В этом была манера их жизни, и еще и за это Олег презирал их. Ничтожества, атакующие скопом! Ничтожества, боящиеся одиночества… «Затаптывающие»…
Это было слово, вспыхнувшее в мозгу помимо привычных мыслей, и отозвавшееся странными образами и эмоциями. Множество дурно пахнущих животных с блинными и острыми рогами, скопом наступающие на серого хищника, в бессильной злобе отступающего под их натиском. Олег напряг сознание, прогоняя слова, и они ушли, оставив его наедине с привычными для анализа образами, чувствами и эмоциями. Отныне он должен мыслить только так, если не хочет превратиться в Подводного Врага.
Откуда-то Олег знал, был уверен в том, что Подводные Враги умеют мыслить словами, и это коренным образом отличает их от ревунов.
А что, если сейчас перед ним были как раз они. Не друзья из его племени, а эти низкие твари, лишь внешне похожие на них? Ведь зачем ревунам собираться в стаю?…
Он отступил на шаг и зарычал, обнажая острые зубы.
«Если вы нападете, я дорого продам свою жизнь!» — говорила эта поза. Но в то же время, помимо воли Олега, его глаза говорили совсем о другом.
«Если вы нападете — я вряд ли смогу прихватить с собой на тот свет даже одного из вас. Я слишком слаб, и слишком плохо еще умею владеть своим телом…»
Оставалось надеяться на то, что Отец встанет рядом с ним в этом бою… Но Отец уже подошел к этим существам и вполне миролюбиво прорычал тому, кто стоял впереди.
«Я привел его!»
Только сейчас Олег заметил позади шестерых ревунов, встречающих его, тело еще одного, обильно присыпанное снегом и кусочками льда, и лишь самую малость отличающееся по температуре от окружающего его снега, от чего издалека мертвый ревун и был им принят за снежный нанос. Это еще более укрепило Олега в его подозрениях. Но Отец… Поверить в предательство своего создателя он не мог.
«Этот?!» — презрительный кивок в его сторону.
«Этот недомерок?» — зарычал другой ревун, окидывая Олега взглядом, полным презрения.
«Он не выстоит против Чужого Сражающегося!»
Олег не совсем понял эмоции, вложенные в последние несколько горловых звуков, которые издал первый ревун, видимо главный в этой стае. В языке ревунов не было слов — были лишь звуки, вызывающие эмоции, которые, в свою очередь, трансформировались в образы, поэтому в сознании Олега то, что хотел сказать ревун, превратилось в туманный и расплывчатый образ какого-то могучего бойца, не принадлежавшего к племени ревунов.
Его задело за живое то мнение, которое сложили о нем эти существа, но продемонстрировать что он вовсе никакой не недомерок Олег пока не мог. Он был слишком слаб, слишком мало умел, и испытывал слишком сильный голод.
«Он еще не готов», — заявил его Отец, — «Позвольте ему поесть и отдохнуть. В нем есть сила!»
Существа, похожие на ревунов (или, быть может, все-таки ревуны?), в молчаливом согласии расступились прочь от мертвого тела, и секунду спустя Олег понял, ЧТО именно отводилось ему в пищу. Труп такого-же, как он! Мертвый ревун…
В сознании Олега вступили в спор два внутренних голоса.
Нельзя есть тех, кто одного с тобой племени! — говорил один.
Мясо подобных тебе — самое полезное и питательное… — возражал другой.
Олег с минуту прислушивался к этому спору, а затем выбрал совет, который давал ему третий голос. Голос его собственного желудка, его организма, утверждавший, что если он не поест в ближайшее время, то скоро уже не сможет держаться на лапах.
Первый шаг к мертвому ревуну дался ему с трудом. Второй — уже легче. Последующие Олег сделал, совершенно забыв о моральном подтексте предстоящей трапезы. Он больше не знал понятия «каннибализм» — это слово вылетело из его головы вместе с сотнями тысячами других. Осталось лишь чувство сожаления и некоторой вины перед мертвым соплеменником — Олег, ведь, собирался продлить свою жизнь за счет его. Но это чувство без труда заглушил агрессивный голод, терзающий его желудок.
Горячее дыхание Олега сорвало покров снега с морды ревуна. У него не было одного глаза, и корка запекшейся крови покрывала то место, где он должен был располагаться. Горло ревуна было разорвано — челюсти того, кто убил это могучее существо, добрались до самого хребта, что заставило Олега на секунду забыть о голоде, задумавшись о силе того, кто сумел сделать это.
Ответ как обычно пришел сам. Подводный враг, либо другой ревун. Больше никто не мог нанести таких ран!
Но подсознание, столько раз уже дававшее ему ценные советы, тут же возразило: этого не могло быть. Подводный враг не нападает! Существуют правила, перемирие. Ревуны не нападают на Подводных Врагов, а те не нападают на ревунов.
Ревуны не убивают Подводных Врагов — они предпочитают обходить их стороной, опасаясь их Внутренней Силы. Подводные Враги не убивают ревунов, отдавая должное силе их когтей и остроте клыков.
И, наконец, самое главное — ревуны не убивают ревунов.
Но мертвый ревун лежал сейчас перед ним, и не приходилось сомневаться в том, что его глотка разорвана такими же клыками, как у самого Олега. Его убил либо ревун, либо то существо, что лишь внешне напоминало его соплеменников.
На первый план вновь вышел голод, и Олег, забыв обо всем, вцепился зубами в мерзлое мясо, разрывая живот ревуна.
Вкус был божественным. Ощущения, которые вызывало холодное мясо, соскальзывающее через пищевод в желудок, было еще приятнее. Почти мгновенно Олег почувствовал, как боль в желудке отступает, и как тело окутывает приятная пелена дремоты. Ему нужен был отдых…
ПРЕВРАЩЕНИЕ еще не было завершено, что бы это не означало. Олег чувствовал это, и знал, черпая знания из потаенных закромов памяти, что до полного РОЖДЕНИЯ должной пройти еще около трех заходов Главного Врага. И все это время ему будет хотеться есть! Все это время его тело будет словно гореть изнутри — то горит его прошлое. Его старая телесная и духовная оболочка, постепенно, слой за слоем, заменяясь новой.
Олег не понимал сути своего превращения. Не помнил, кем был, и смутно понимал, кем должен стать. Все, что он знал — это то, что ПРЕВРАЩЕНИЕ продолжается, и что конечный результат уже близок, ибо основная фаза позади.
Он в последний раз вырвал порцию внутренностей из разорванного живота ревуна и поднял взгляд на ревунов, стоявших поодаль.
«Я сыт!» — прорычал он, добавив в свой голос не только довольства, но и маленькую, едва заметную нотку злобы. «Кто вы такие?» — можно было услышать в этом рыке, — «Как вы смеете строить каике-то планы на мой счет. Не спросив меня? Как смеете выказывать мне свое недовольство?»