Чтение онлайн

— За что? — повторяла Фрося. — Почему Господь наказывает меня? За какие прегрешения?

— Сегодня это случилось со всем селом, — напомнил я. — Останься ты дома, тебя тоже постигла бы такая участь.

— Лучше бы постигла, — всхлипнула девушка, — лучше бы осталась. Зачем так жить дальше? Зачем видеть всё это? Неужели нет другого выхода?

Я промолчал. Подсел рядом и обнял.

— Но я должна сохранить им жизнь. Даже если это… — тут она замолчала, не решаясь произнести то, что хотела.

— Если можно что-то сделать, то почему нет? — спросил я.

— Нет, нельзя. Я не хочу им такой судьбы.

— Какой? Говори яснее, — я повернул Фросю к себе и посмотрел ей в глаза.

— Никакой, — она потупилась. — Не бери в голову. Мелю уже невесть что от горя. Сама не соображаю.

— А мне кажется, соображаешь. Ты знаешь какой-то способ, но боишься сказать? Почему?

— Потому что нельзя такое делать.

Я начал догадываться, о чём идёт речь.

— Пепельная смола? — спросил я.

Фрося испуганно уставилась на меня:

— Я слышала, она помогает излечиться от любой болезни. Но что будет, если они вкусят её?

Я вздохнул и, оперев голову на руки, задумался. Я тоже не знал, что делать в такой ситуации и стоит ли прибегать к данному методу. В долгосрочной перспективе сыворотка оказывала губительное воздействие на организм, она приводила к внешним изменениям, помешательству и, в конечном итоге, к смерти. Сложно сказать, что лучше: дать всем троим умереть сейчас или ненадолго продлить их существование, сделав зависимыми от дорогостоящего препарата.

— Я не знаю, правильно ли это. Это грех, церковь запрещает… Но я не могу их так оставить, — девушка разрыдалась. — Что мне делать?

— Так или иначе, у тебя нет сыворотки, — сказал я.

— Я знаю, где достать, — с жаром произнесла Фрося. — Прямо здесь. Это очень дорого, и я останусь совсем без денег, но я знаю. Но… я не могу. Я не могу решиться.

— Где? — удивился я.

— Нет, я не скажу, нельзя об этом говорить.

Это было любопытно. Значит, в поместье кто-то приторговывает пепельной смолой. Вот только кто?

— Послушай, если у тебя нет денег, я бы мог достать сыворотку, — сказал я. — Но мне нужно знать, у кого её можно купить?

Фрося не успела ничего ответить. В коридоре послышались шаги, и я на всякий случай убрал флягу. В следующий миг дверь открылась, и на пороге возникли трое: Василий Васильевич, какой-то господин с усиками и острой бородкой, облачённый в наряд тёмно-синего цвета с серебряной вышивкой, и ещё один человек в зелёной сутане, на груди которой красовался глаз в треугольнике. От вида третьего я чуть не поморщился: настолько он был уродлив.

Мужчина в сутане был толст и сгорблен. Лицо его обрюзгло, щёки обвисли, один глаз располагался ниже другого, лоб неестественно выпирал вперёд, а подбородок сливался с шеей. Правая рука мужчины оканчивалась четырьмя скрюченными пальцами, а левая тонула в рукаве — кажется, она была короче.

Фрося тут же вскочила, быстро утирая слёзы, и поклонилась вошедшим в пояс. Я тоже поднялся и поклонился, но не в пояс, а так, слегка. Вроде бы и не стоило выделываться, но я подумал, что если я — не крепостной, то и кланяться мне можно не так сильно.

Но когда я посмотрел на знатного господина в синем наряде, на лице его было написано недоумение. Кажется, я сделал что-то не так.

Господин обменялся взглядом с уродливым человеком в зелёной сутане, но ничего не сказал.

— Как зовут вас, дети мои? — спросил мужчина в сутане.

Ефросинья представилась, я тоже назвал своё имя:

— Александр.

На лице знатного господина отразилось ещё большее недоумение. Он вопросительно смотрел на меня, а я ничего не понимал. У меня было только одно предположение: я нарушил правила этикета и повёл неуважительно по отношению к сим высокопоставленным особам.

— Вот, ваше Преосвященство, — обратился Василий Васильевич к мужчине в сутане. — Эти дети тяжко захворали, как и почти всё село. Болезнь принесли моры, напавшие на нас этой ночью. Буду несказанно благодарен вам, если сможете хоть немного облегчить страдания этих несчастных. Я собираюсь послать в город за врачом, но раз уж вы здесь, я всецело полагаюсь на вашу помощь. А это — помещик кивнул на меня, — тот самый доблестный юноша, о котором я только что рассказывал и который в одиночку сражался с порождениями Сна.

— Этот юноша? — человек в сутане посмотрел на меня ироничным взглядом. — Что ж, это весьма похвально. Было бы любопытно узнать подробности.

Но узнать подробности Его Преосвященству сегодня оказалось не суждено. Первым делом он занялся осмотром больных, а я, сославшись на то, что не хочу мешать, вышел на улицу и отправился к берёзовой роще, где и бродил до наступления темноты.

Я оказался в щекотливом положении. В поместье внезапно появились знатный господин и высокопоставленное духовное лицо. И от них мне следовало держаться подальше. С церковью, как я понял, здесь вообще лучше дел не иметь, особенно когда в твоей крови — странная субстанция, полученная из пепла обитателей Сна. Попасть в руки следственного отдела в планы мои не входило, а потому разумнее всего сейчас было поскорее покинуть усадьбу.

Одно останавливало: я не мог бросить в беде Фросю и детей. Я был в силах спасти их, дать своего рода лекарство, которое продлить жизнь несчастным. Но при этом я сомневался, стоит ли это делать, и правильно ли поступлю, если опою их сывороткой. Позволить умереть им сейчас или оттянуть неминуемый конец, но с неизвестными последствиями? Я не мог ответить на этот вопрос. В конце концов, и безнадёжно больных лечат, пытаясь продлить жизнь на жалкие месяцы.