Чтение онлайн

Нет – этот точно спасется.

Некоторые запы, сойдя с тропы, начали браться за луки. Либерий еще больше ускорился, рискуя в любой момент рухнуть, запнувшись о невидимое препятствие. Ведь ему приходилось двигаться спиной вперед. Но стрелки его проигнорировали, что не странно – боялись задеть своих копейщиков.

Стрелы начали свистеть слева и справа, Нукнеций, уже прилично оторвавшийся, совершил ошибку. Развернувшись, он было собрался выстрелить в преследователей, но запы его опередили. Раненный в правую руку, он помчался дальше, заработав еще два попадания в спину, защищенную лишь одеждой.

Всего этого Либерий не видел. Подловив момент, когда два самых настырных копейщика одновременно сделали выпады, он, отбив рукой один удар и увернувшись от второго, шагнул навстречу врагам, оставшимся без прикрытия, и разрубил одному голову. Второй ушел от короткого режущего удара, третий топтался за его спиной, не в состоянии дотянуться до воина церкви из-за тела сообщника. Слишком узкая колея, вот и выстроились цепочкой.

Либерий небрежно отбил отчаянный выпад врага, растерявшегося от неожиданной контратаки и, наконец, достал его, проткнув брюхо. Третий все же сумел ударить, отведя руку в сторону для замаха, но лезвие, распоров полушубок, бессильно звякнуло о толстую пластину доспеха, специально для этого подставленную. Левой рукой ухватив за древко, Либерий дернул его на себя, заставив противника податься вперед, как раз под опускающееся лезвие меча.

Вся схватка заняла секунды, но этого хватило тем, кто пытался обойти его с боков. Один зап с ходу швырнул сеть, и Либерий с большим трудом от нее увернулся. А затем пришлось отбиваться от подскочивших с другой стороны двух копейщиков. Причем ломиться нагло они не пожелали, остановившись на целине, атаковали его аккуратно, не давая захватить или повредить копье. Просто удерживали его на одном месте, давая остальным возможность его окружить. Добраться до них – это значит шагнуть в глубокий снег, где он потеряет подвижность.

Понимая, что задерживаться нет смысла, Либерий, пользуясь тем, что самые прыткие повержены, рванул что было силы вперед, уже не оглядываясь. Там, позади, чуть в стороне от тропы, метрах в трехстах на равнине бугрится крошечный холмик с россыпью валунов на вершине. А может, руины древние, сглаженные до неузнаваемости. Да без разницы что, главное, что там есть к чему прижаться спиной и, пользуясь крепостью передних пластин доспеха, продать жизнь подороже.

В спину ударила стрела, но, увязнув в полушубке и кольчужной сетке, прикрывающей тыл, кожу не попортила. Следующий выстрел запов был чуть удачнее – резануло мясо чуть выше колена. Затем, почти сразу ударило под шею с такой силой, что Либерий не удержался на ногах, припал к земле, опершись о выставленную левую руку. Тут же оттолкнулся пружиной, рванул дальше.

Нукнеций, бежавший далеко впереди, остановился, обессиленно рухнул на колени, обернулся, крикнул что-то непонятное. В следующий миг за спиной послышался нарастающий рокочущий звук, в поясницу что-то толкнуло, и вокруг нее начала закручиваться веревка с привязанными к концам камнями. На завершающих оборотах один заехал в почку, второй в живот. Потемнело в глазах, Либерий упал, тут же, невзирая на боль и дезориентацию, попытался вскочить, как раз под накрывающую его сеть.

Даже когда у него, отчаянно брыкающегося, выбили меч, он продолжал сопротивляться, ухитрившись заехать кому-то по голени сталью наруча и дотянуться до ножа. Больше он ничего не успел – удар по голове погрузил его в темноту.

Эти запы умели устраиваться в степи с комфортом. Когда Влада, наконец, привели в лагерь, он увидел не просто вытоптанную площадку вокруг костра, а что-то вроде временного поселка. Дикари не поленились натаскать от ближайшей речушки сухих стеблей камыша и тростника, увязав их в пышные охапки, сложили что-то вроде шалашей, прикопав их снегом. В одном таком сооружении на глаз могло без труда поместиться до десятка человек, а всего их построили пять, что косвенно свидетельствовало о силе отряда.

Помимо шалашей из переплетенных стеблей тростника и кривых веток местных кустарников возвели невысокую ограду. Снег растает, она тут же развалится, но пока что может задержать оголодавшую стаю сволков, а человеку бесшумно ее не преодолеть.

В дальнем углу лагеря имелся круглый загон диаметром метров семь-восемь, вот к нему Влада и привели. Оттащили в сторону плетеную калитку, толкнули в спину, коротко проинструктировали:

– Не шуметь. Изгородь не трогать. Не драться и не отнимать еду у других, если покормят. Иначе убьем.

Внутри Влад обнаружил двух человек. Один, одетый в рванье, с покорными глазами идущей на заклание коровы, на миг поднял голову, чтобы тут же ее опустить, упершись взглядом в землю. Второй, в черной хламиде, напоминающей длиннополое черное пальто, посмотрел на запов с нескрываемой ненавистью, после чего указал рядом с собой:

– Присаживайся, добрый человек.

Влад не относил себя к добрякам, но от приглашения отказываться не стал. Ноги отваливались от усталости, а в снег задом плюхаться – последнее дело. В качестве лавки парочка использовала связку тростника. Не мягкий диван, но тоже неплохо.

Присев, Влад с наслаждением вытянул натруженные ноги и задал риторический вопрос:

– Вас тоже поймали?

– Да, – ответил одетый в «пальто». – Ты кто, добрый человек?

– Влад.

– А чем ты живешь, Влад?

– А ты чем?

– Разве ты не видишь? Я миш. Можешь звать меня Ретаил.

Про мишей Влад знал немногое, хотя, оказавшись здесь, поначалу безуспешно пытался себя выдавать за одного из них. Вроде бы это что-то вроде помеси бродяги с религиозным фанатиком. Эдакие современные дервиши [1] .

– А я это… Искатель я. В основном металл древний ищу.

– Плохое у тебя занятие. Бог не одобряет добычу того, что осталось от проклятых предков. Тебя могут наказать за это даже при жизни. Да уже наказывают, ведь не просто так ты здесь оказался.

– Да? Так ты, получается, тоже древним металлом промышлял, если рядом со мной сидишь? Ну здравствуй, коллега.

– Никакой я тебе не коллега! Никогда рука миша не прикоснется к скверне!

– Но, по твоим словам, именно так получается.