Чтение онлайн

Шэф вернулся вчера днем, целый день занимался какими-то срочными делами и поговорить они не успели, а сегодня утром на завтрак он тоже не пришел. Сказать чтобы это сильно расстроило Дениса, так чтобы да – так нет, он жил своей жизнью и ему эта жизнь нравилась.

Шэф появился в тот момент, когда Денис отрабатывал метание ножей. Тренировка сильно напоминала стрельбу по тарелочкам, только вместо тарелок использовались круглые деревянные диски, диаметром сантиметров пятнадцать – двадцать, и толщиной около пяти, а роль метательной машинки исполнял старательный белопоясник.

Задача белопоясника состояла в том, чтобы Денис промахнулся как можно больше – и наоборот. К удивлению Шэфа, подобравшегося незаметно и немного понаблюдавшего за тренировкой, из двадцати кругляшей, выпущенных с разной скоростью, кучностью и траекторией, Денис поразил все! – причем ножи втыкались, и втыкались достаточно глубоко, а это означало, что скорость вылета ножа была очень приличной. Шэф был не то чтобы поражен, но скажем так, сильно удивлен – обычно такой результат достигался многолетней тренировкой да и она ничего не гарантировала без наличия божьего дара. 

К слову сказать, сам Шэф так кидать ножи не умел – отсутствовал у него природный талант к этому делу. Научить что-то делать на среднем уровне можно практически всех и всему, но против природы не попрешь – чтобы достичь вершин требуются способности. К стрельбе это тоже относится, а то будет как в бородатом анекдоте про женитьбу царевичей: … вышли они в чисто поле, натянули луки... младший брат попал среднему в жопу, а старший себе в руку. Так вот – в руку и в жопу Шэф конечно бы не попал, но и так кидать ножи как Денис, не умел.

Ш’Тартаку, находившемуся неподалеку, показалось, что все внимание Шэфа поглощено наблюдением за своим протеже и он решил повторить маневр Шэфа по скрытному приближению, но, не судьба – когда до спины последнего осталась буквально пара шагов, Шэф обернулся и с улыбкой сказал:

– Привет! Спасибо за мальца! – после этого он протянул ш’Тартаку длинный сверток, который принес с собой. – Держи, это тебе.

Когда ш’Тартак развернул ткань, скрывающую содержимое, он просто обомлел – у него в руках очутился драгоценный меч старой хазретской работы – секрет изготовления такого металла был утерян давным-давно и оружие из него стоило баснословных денег. Клинок из этого голубоватого металла не тупился, рубил доспехи из любой местной стали, сворачивался в кольцо, так что острие касалось навершия, а еще существовало поверье, что если меч воткнуть в дерево, отклонить рукоять как можно дальше, а потом отпустить, то низкий, басовитый звук, рождавшийся при этом, отпугивал любую нечисть! Насчет того – правда это или нет – имеется в виду запугивание нечисти, существовали разные мнения – разумеется это могло быть и правдой… никто в полевых условиях не проверял и контрольных экспериментов не проводил, по одной очень понятной причине – когда нечисть была рядом, то владелец использовал меч по основному назначению: рубил и колол тварей, а не искал дерево для проведения акустической атаки. Но, повторимся – поверье такое существовало.

Было видно каких физических усилий стоило ш’Тартаку протянуть меч обратно: руки не хотели этого делать, а голос не слушался хозяина:

– Я очень благодарен, – глухо произнес он, – но не могу принять такой дорогой подарок.

– А это не подарок, – Шэф улыбнулся непривычной для себя открытой улыбкой, – это плата.

– За что? – изумился ш’Тартак.

– А за то, что я оставлял болонку, а получаю бультерьера.

… болонку… бультерьера…

… ишь ты – я теперь бультерьер…

… буду знать…

У ш’Тартака гора упала с плеч, он с облегчением выдохнул и тоже улыбнулся широкой, счастливой улыбкой – плата это совсем другое дело, чем незаслуженно дорогой подарок! Если ш’Эф считает что его необременительная возня с Дэном заслуживает такой оплаты – это его дело! – а он, ш’Тартак, возражать не собирается.

– Не возражаешь, если я заберу Дэна с тренировки? – улыбнулся Шэф, – а то давно не виделись, поговорить надо… – ш’Тартак только махнул рукой – мол о чем речь! При этом, глаз от новой игрушки он так и не поднял – изучал поверхность лезвия. Своим счастливым видом он заставил Дениса припомнить один эпизод из детства, который Денис вспоминать не любил.

 С этим мальчишкой Денис повстречался в отделе игрушек огромного универмага, где они с мамой выбирали елочные игрушки к близящемуся Новому Году, и память об этой встрече осталась с ним на всю жизнь. Чтобы лучше понимать атмосферу происходящего надо уточнить, что семья Дениса жила не богато. Не бедно, как сейчас живет подавляющее большинство соотечественников (Москва и Питер не в счет), а именно что – небогато, и выкидывать деньги на дорогие подарки не могла.

Так вот… мальчишка этот пришел в магазин с отцом и покупали они дорогущую железную дорогу – предел мечтаний тогдашней детворы. Одеты оба: отец и сын, были модно – в дубленки, что по тем временам было особым шиком, и вообще чувствовалась во всем их облике некая успешность – есть такой тип людей, которые живут хорошо во все времена, что в блокадном Ленинграде, что в эпоху развитого социализма, что сейчас – в нашем непонятном времени – видимо есть у них какая-то генетическая предрасположенность к сытой и устроенной жизни. И испытал тогда Денис к этому мальчишке жуткую классовую ненависть и зависть – их семья ни при каких раскладах позволить себе такую игрушку не могла. И дело было не только в ее запредельной цене – цену бы Денисовские родители заплатили для любимого сына… а вот где потом разместить игрушку? – для нее отдельная комната нужна. Естественно все эти соображения в детскую голову Дениса не пришли, но интуиция четко ему подсказала, что стоят перед ним люди первого сорта, а они с мамой – второго… если не третьего.

За покупку уже было заплачено и продавщица открыла перед отцом и сыном огромную красивую коробку, в которой были собраны сокровища: электровоз, несколько вагонов: пассажирских и товарных, семафор, рельсы и прочие драгоценности – так вот, тот противный мальчишка тогда смотрел на все это великолепие точно так же, как сейчас ш’Тартак на свой новый клинок.

– Да-а… кстати, ш’Эф, – спохватился он, когда компаньоны уже отошли на пару шагов, – забыл сказать: Дэн – дальнобойщик.

– Да ты что! – восхитился Шэф, – зд орово! Спасибо тебе!

– Мне-то за что? – рассеянно отозвался ш’Тартак, уже не глядя на них – все его внимание опять занимал хазретский меч.

– Чего-то не припоминаю здешних трейлеров, – удивился Денис, когда они отошли метров на пятьдесят – о чем это он? Маршруток и то не видел, – улыбнулся он.

– Дальнобойщик – это местное название…

– … а-а-а! – снайпера, – дошло до Дениса.

– Да не совсем снайпера… – раздумчиво отозвался Шэф, – дальнобойщик, это больше, чем снайпер, дальнобойщик, как понимают местные – это тот, кто не можетпромахнуться.

– Вот оно чё… Михалыч… – значит ты приобрел два в одном: помощника и супер-снайпера! Повезло тебе.

 – Ага, – усмехнулся Шэф, – кролик это не только ценный мех…

*****

– … а Помойка – это нижний город, вот уж действительно даун таун, так даун таун – местечко для даунов. Туда стекает все дерьмо из верхних, богатых кварталов – вот там в одной из канав тушка Эркеля и лежит… камень на пояс и концы в воду…

– Экие вы затейники, – ухмыльнулся Денис, как-то отстраненно отмечая собственную циничность и бесчеловечность: в рассказе любимого руководителя его совершенно не шокировали реки, ну-у... не реки, так ручьи – точно, пролитой крови, а заинтересовали только некоторые, странныедетали, – а за шею, по-нашему, по рабоче-крестьянски – западло?