Хитрый ход
Шрифт:
– Наташа, я одного в толк не возьму: это что же, внезапная какая-то поездка?
– Внезапная? Да-да, именно внезапная!
Потому-то так все и вышло. Он собрался в одночасье, и вот…
– А что же такое случилось?
– Ну, я точно не знаю, просто он на днях пришел и сказал, что ему срочно надо уехать.
Вот и все. Вы не сердитесь, Лидия Павловна, и не волнуйтесь. Все нормально, Толя жив-здоров.
– Что ж, хорошо, что все прояснилось.
Ну, Гоша, пойдем, что ли?
– Да-да, пойдемте. Спасибо, все было очень вкусно, – благовоспитанно произнес Гошка, поднимаясь из-за стола.
Когда они с Лидией Павловной вышли на улицу, она спросила:
– Ну и что ты обо всем этом думаешь?
– Не знаю. Странно как-то…
– Да уж, более чем странно. Но, в конце концов, всякое бывает. Бумажник у Толи могли выкрасть. Заграничный паспорт, скорее всего, лежал у него в другом месте или просто был в посольстве на оформлении.
– Наверное.
– Гоша, ты ей не поверил, да?
– Почему? Просто мне показалось, что не стоит говорить про бумажник. Тогда слишком многое пришлось бы объяснять. А так я просто ваш знакомый, вы меня на всякий случай с собой взяли, вот и все.
Лидия Павловна вдруг остановилась, достала из сумочки сигареты и закурила.
– Постой, Гоша, я покурю.
Гошка заметил, что руки ее при этом дрожали.
– Знаешь, у меня какое-то странное чувство… Что-то тут не так.
Гошка молчал. А что на это скажешь?
– Понимаешь, не похоже это на Толю – вот так сорваться, ни слова не сказав, и даже оттуда не позвонить. Он знает, что я за него волнуюсь, и по мере возможности старается меня щадить.
– Но, может быть, ему что-то угрожало и он уехал, никому ничего не сказав?
– И звонит ей, а мне нет?
– Вдруг он ей тоже не звонил, а она сказала это, просто чтобы вас успокоить?
– Да, это возможно.
– Ну вот видите…
– И все-таки что-то тут не так! Я не успокоюсь, пока не услышу его голос. Сама.
Своими ушами.
– Но если он не может позвонить, если это опасно? Вдруг ваш телефон прослушивается?
Или по крайней мере он это предполагает?
– Послушай, Гошенька, ты сказал, что Леша следит за тем типом?
– Да.
– Один?
– Нет, с одной девочкой. А что?
– Я боюсь. Боюсь за вас. Если Толя в безопасности, то вы… Вы не должны рисковать. Ни в коем случае. Бросайте-ка это все.
Я не могу допустить, чтобы с вами что-то случилось из-за совершенно чужого вам человека, который к тому же ведет себя столь странно. Он, конечно, мой сын, но…
– Лидия Павловна, вы сами-то верите, что ваш сын за границей?
– А ты не веришь?
– Я не знаю, – честно признался Гошка.
– Вот и я не знаю Хотя… Не такое уж чудовище Наталья, чтобы так врать и собираться на курорт, когда… когда… Постой, я сейчас сообразила… У меня есть старый приятель, генерал, очень важная шишка…
– И что?
– А то, что я попрошу его выяснить, проходил ли Толя через таможню в Шереметьеве.
– Здорово! – обрадовался Гошка. – А он не мог на поезде уехать?
– На поезде? Исключено! Он в принципе не признает поездов! Он даже в Петербург всегда только на самолете летает.
Дома, вопреки ожиданиям, Гошка застал маму. И она почему-то была не в лучшем расположении духа.
– Георгий, – сказала она, и это ничего доброго не предвещало, – ты, кажется, злоупотребляешь моим доверием.
– Мам, ну ты что…
– Где ты был?
– Мы с Лехой…
– Не ври!
– Что?
– Не ври! Ты был не с Лехой!
«Интересное кино, откуда она знает? Неужели Леха попался ей на глаза?»
– Ты почему молчишь, Георгий?
– Мам, ну могут быть у меня свои дела?
– Так ты был с Лехой?
– Ну нет… Так получилось…
– Что получилось?
– Мам, мы с одной девчонкой из класса на Птичий рынок ездили! – сообразил Гошка. – Котят продавать.
– Котят продавать?
– Ну да, ее мама сказала, что если она их не унесет из дома, то их утопят. Ну вот мы и…
– Продали?
– Да где там… Даром отдали одной тетке, всех четырех. Она, конечно, их потом продаст, они же совсем еще малюсенькие…
– Хорошенькие?
– Ой, мам, такие пушистенькие, просто прелесть!
Мама внимательно посмотрела на сына и ласково потрепала по волосам.
– Все-таки я хорошего сына вырастила, – улыбнулась она. – И научила помогать девочкам. Молодец!
«Она поверила! – Гошке стало стыдно. – Но что ж поделаешь, маме нельзя сказать правду, она испугается. – Гошка терпеть не мог врать маме, но в интересах дела иногда приходится. – Ничего, это ложь во спасение», – утешил он себя.
– Мам, а как ты узнала, что я был не с Лехой?
– Очень просто. Леха тебе звонил.
– А…
– Гоша, скажи, почему ты сразу не сказал правду? Что плохого в том, что ты поехал с девочкой на Птичий рынок? Зачем нужно было врать?
"Так, умиление сыном быстро прошло.
И как теперь выкручиваться?"
– Понимаешь, мама, эта девчонка… Она просила меня никому про это не рассказывать. Ну и вот… Это по инерции вышло!
– Что-то ты заврался, сынок. Это добром не кончится.
И мама ушла к себе в комнату. Ура! Больше она к этому разговору не вернется, Гошка точно знал. Но впредь надо быть втрое осторожнее. Убедившись, что мама занялась своими делами, он быстро набрал Лехин номер.