Чтение онлайн

— Ладно, ладно, не волнуйся. — И сын скрылся за дверью. Было слышно, как он накручивает диск.

В комнате стало совсем темно. Пантелеев хотел было включить свет, но раздумал; читать не хотелось, да и книга была читанной еще в детстве. Вот если б заново! И Пантелеев остался в темноте. Он сидел, прислушивался к звукам большого многоквартирного дома и улыбался.

КТО ПОЛЮБИТ ПЕШЕХОДОВ?

Один ничем не примечательный гражданин — Совков его фамилия— получил премию. И решил порадовать жену подарком. Не какой-нибудь парфюмерной новинкой производства Москва — Париж, а настоящими сапогами. Такими, знаете, ладными сапожками на «манке», размер 23,5, цвет беж — под пальто.

— Сапог навалом, то есть в ассортименте, — буднично сообщили Совкову в магазине. — Но особенно хороши, конечно, не импортные, а вот эти, местной обувной фабрики. Первый сорт сапожки! Может, желаете еще туфельки — «балетки» или кроссовочки?

От кроссовок слегка ошарашенный супруг отказался и поспешил домой предъявлять покупку.

— Милый, где ты раздобыл эти сказочные сапоги? — восторженно вскричала супруга, примерив обновку. — В нашем магазине, да еще без очереди?! Не может быть!

Согласимся: не может. Конечно же, вся эта малоправдоподобная сценка могла произойти только в воображении человека, вконец озверевшего от магазинной беготни. Обувная реальность куда прозаичней. Имеются, допустим, на прилавке туфли требуемой сезонности и даже подходящего фасона — нет искомого размера, есть размер — не та полнота, подходит полнота — никуда не годится цвет, годится цвет — не та высота каблука… Что делать, богатым ассортиментом обувные магазины нас пока не балуют. А между прочим, этой самой обуви у нас выпускается по три с половиной пары на брата. Ежегодно. Жуткое количество! Особенно если представить, сколько народа из года в год не может купить и одну приличную пару!

Оно и понятно: обуви красивой й модной в этом океане сапог и ботинок всего ничего. А еще и качественной — и того меньше. Нередко приходится возвращать в магазин туфли, вышедшие из строя уже через два-три дня носки.

Впрочем, торговля с удовольствием побаловала бы нас широким ассортиментом первосортной обувки. Да, видно, такой ассортимент обувщикам эпохи НТР пока не по силам. Фабрики, выпускающие приличную обувь, можно пересчитать по пальцам одной ноги, и в очереди за ней не устоит и матерый театрал, способный отдежурить у театральной кассы три ночи кряду.

Что делать, сложен современный башмак — подметка там, союзка, штафирка!.. Диву даешься, как это раньше тот же башмак от колодки до набойки в одиночку мастерил сапожник-кустарь… И неплохо мастерил! Может, оттого, что отвечал за каждую пару тоже единолично? А где сыскать виновников теперь, когда над одной-единственной парой башмаков напряженно трудятся десятки полнокровных НИИ, КБ и т. д.?

— Это же инквизиторский испанский сапог! — костерим мы обувщиков, с облегчением переобуваясь в шлепанцы. — Далеко в таких туфлях не уйдешь!

— А мы при чем? Такие колодки смежники дают, — отвечают изготовители пыточных туфель.

Смежники, понятно, ссылаются на модельеров:

— А мы что? Колодки — дело модельеров.

— А у нас наука, — насмерть стоят модельеры. — Это ноги у вас сплошь нестандартные.

Нет, нет, в теории эта самая обувная специализация выглядит привлекательно, как глянцевый рекламный плакат. Законодатели обувной моды сочиняют чудо-модели — красивые, удобные, модные. Обувщики, ясное дело, млеют от восторга и немедленно включают чудо-модели в свои перспективные коллекции. Смежники, понятно, тут же гибко переналаживают производство на выпуск исключительно современных подошв, кожтоваров, фурнитуры. И вскоре с обувных конвейеров начинают партиями сходить великолепнейшие туфли на любой вкус, размер и сезон. И все, даже покупатели, довольны.

Суровая практика выглядит малость иначе. На практике модельеры сочиняют не обувь как таковую, а ее «картинки». Они, бывает, и красивы, да только воплотить эти картинные модели дано не всем. Оборудование для этого имеется лишь на некоторых передовых итальянских фабриках и еще на одной нашей. Так что приходится остальным обувщикам выдумывать модели самостоятельно — пусть поплоше, зато по силам. Да и смежники, оказывается, почему-то и не подумали перестроить производство и, как водится, поставят унылую фурнитуру, ветхие нитки, кожтовары могильных тонов и подошвы, формы которых восхищали модниц времен черно-белого телевидения. Впрочем, выбора — брать или не брать — у обувщиков все равно нет. Без подошвы башмака не соорудишь.

Разумеется, при таких смежниках им самим работать в полную силу как-то даже неловко. Да и зачем, если есть на кого сослаться! Потому обувщики умудряются и из отличных материалов тачать продукцию, обреченную на уценки и вечное складское хранение.

— А вот дайте нам автоматические и, конечно, импортные линии, тогда и будете иметь первосортную продукцию, — привычно оправдываются они в министерских кабинетах.

И что же? Дали такую вот линию, к примеру, обувщикам из солнечной Грузии. А те в благодарность выдали покупателям такие кроссовочки, в которых и стометровка покажется марафонской дистанцией. Вот и получается, что автоматика — штука, конечно, замечательная, но от необходимости хорошо работать самим пока не освобождает и она. Авто матов, тачающих обувь самостоятельно, обувные ученые пока не изобрели. И, верно, в ожидании таких сказочных машин десятки фабрик продолжают гнать миллионы страшноватых туфель и сапог, так же похожих на красивые картинки модельеров, как фантастический рейд вышеупомянутого Совкова — на скучную обувную действительность.

Впрочем, есть в нашей истории и отрадный момент. Поскольку становиться ходовой наша обувь пока не желает, приходится торгам иногда подкидывать в магазин импорт. Такие вот импортные сапоги на «манке» — теплые, удобные, красивые, цвета беж — и купил как-то в середине лета наш Совков. Одно плохо: пока бегал он за сапогами для супруги, напрочь сносил последние свои туфли. Да еще детишки!.. Зиночке подавай новые ботиночки. Светочке — пинеточки, Славику — гусарики. Так что побегать ему еще придется.

ГДЕ ЭТА УЛИЦА?

(Сценарий телефильма)

Большой город. Современный многоквартирный дом улучшенной планировки. Общие интересы у жильцов отсутствуют, никто не здоровается на лестнице. Вечерами в подъезде собираются хулиганы и поют песни. Постоянно моросит мелкий дождь.

На балконе стоит Ученый. Все было в его жизни — две диссертации, три жены, «Жигули», а вот простое человеческое счастье прошло мимо. Ученый потух и, махнув на все рукой, запойно смотрит фигурное катание.