Чтение онлайн

Князь Янтарный. Я мало что помирился с Алексеем Николаичем, но я стал благоговеть перед ним, и в этом случае не беру ничего другого, как мой собственный пример: я, как хотите это назовите, имел глупость, неосторожность, но я, не зная человека, позволял себе говорить против него, и Алексей Николаич слышал это, конечно, потому что я говорил это всюду, говорил не только что при вас, но даже с вами. Вы, вероятно, в это время были уже невестой его, и полагаю, что должны были передавать ему это.

Ольга Петровна. Да, я ему передавала.

Князь Янтарный (поднимая указательный палец свой как бы затем, чтобы придать более весу словам своим). И Алексей Николаич, несмотря на все это, в видах уж, конечно, одной только пользы служебной и находя меня, не знаю почему, заслуживающим настоящей моей должности, сам первый приехал ко мне и предложил мне трудиться вместе с ним; так поступать из миллионов людей может только один!

Мямлин (подхватывая). И который, прибавьте, любит Россию истинной любовью!

Князь Янтарный. Именно любит Россию истинной любовью! Кроме того-с, последние два дня я имел счастье...
– иначе не могу этого назвать!..
– имел счастье видеть Алексея Николаича в его служебной деятельности и убедился, что в этом отношении он гениальный человек!

Ольга Петровна. Да, очень способный! Я хоть и жена его, но тоже могу сказать, что он, как все люди, имеет, конечно, много недостатков; но, как служебный деятель, он решительно человек с государственным призванием.

Князь Янтарный. Решительно с государственным призванием: эта быстрота соображения!.. Удар прямо в цель!.. Способность обобщить, на группы разбить тысячи фактов, собранных со всей России...

Мямлин (снова подхватывая). А дар изложения!..

Князь Янтарный. Да-с!.. Изложенья дар! Бумаги, им написанные, усыпаны брильянтами, алмазами красноречия, и я сам видел, что они ничего ему не стоят: они так и льются, так и льются у него... Я теперь торжественно и всем говорю, что выбор Алексея Николаича и предпочтение его другим кандидатам показывает в графе Зырове величайшую прозорливость и величайшую мудрость.

Мямлин. А я всегда это самое говорил!.. (Обращаясь к Ольге Петровне.) Но скажите, как здоровье графа нынче? Я несколько раз к нему являлся, но ни разу не был принят.

Ольга Петровна. Папа был очень серьезно болен.

Мямлин (с искренним участием). Но что было причиною его болезни?.. Простудился ли он, не соблюл ли диетки?.. Старички обыкновенно любят покушать.

Ольга Петровна. Нисколько!.. Нимало!.. Причина - его душевные потрясения!

Оба директора делают удивленные

и как бы вопрошающие лица.

Ольга Петровна продолжает.

Сначала его очень волновали эти крики по поводу назначения Алексея Николаича...

Князь Янтарный при этом потупляет глаза.

Ольга Петровна, показывая на него пальчиком.

Ему совестно даже при этих словах моих смотреть на меня!..

Князь Янтарный (держа униженно голову). Совестно, - каюсь в том.

Ольга Петровна (снова продолжает). Потом эти гадкие газетные статьи пошли, где такой грязью, такой низкой клеветой чернили человека, им выбранного и возвышенного; а, наконец, и брак мой с Алексеем Николаичем добавил несколько; в обществе теперь прямо утверждают, что папа выбрал себе в товарищи Андашевского, чтобы пристроить за него дочку, и что Андашевский женился для той же цели на этой старой кокетке!

Оба директора (хохочут и почти в одно слово восклицают). На старой кокетке!.. Кто ж может говорить это?

Ольга Петровна (князю Янтарному). Да наша общая с вами приятельница, madame Бобрина, говорит это, и я нисколько в этом случае на нее не претендую; но желала бы, чтоб ей растолковали одно: Алексей Николаич женился на мне никак не для получения настоящего своего места, потому что он имел его уже раньше, а что папа не для этой цели его возвышал, так это можно доказать тем, что граф, напротив, очень недоволен моим замужеством за Алексея Николаича, и entre nous soit dit:* он до сих пор почти не принимает нас к себе!

______________

* между нами будь сказано (франц.).

Князь Янтарный (с удивлением). Но почему же граф может быть недоволен вашим замужеством?

Ольга Петровна. Тут много причин!.. Прежде всего, разумеется, то, что Алексей Николаич плебей; ну и потом: мы с мужем, как молодые оба люди, женясь, ничего не помышляли о том, что будет впереди, и все нам представлялось в розовом цвете; но папа очень хорошо понимал, что каким же образом тесть и зять будут стоять на службе так близко друг к другу, и теперь действительно в обществе уже говорят об этом.

Мямлин. Говорят-с!.. Говорят! Я не решался только докладывать вам об этом, но толки есть.

Ольга Петровна. Очень большие, знаю это я!.. До папа тоже это доходит, и все это его волновало, беспокоило, тревожило, и семьдесят его лет невольно сказались в этом случае.

Князь Янтарный. Графу, однако, семьдесят лет?

Ольга Петровна. О, да, около того!.. Мне тридцать с лишком лет, а он очень, очень немолодым женился!.. И я даже боюсь теперь... Опять-таки прошу, чтобы между нами это осталось; я с вами говорю совершенно как с друзьями своими: я боюсь, что нет ли у него маленького размягчения мозга.

Оба директора вместе и почти в ужасе восклицают.

Князь Янтарный. Скажите, какое несчастье!

Мямлин. Господи помилуй! (Крестится при этом.)

Ольга Петровна (продолжает). Потому что последнее время он газет даже не читает - не понимает!.. Какая же причина тому?..

Князь Янтарный (глубокомысленно). Но, может быть, граф озабочен чем-нибудь другим?

Ольга Петровна. Разве забота может помешать понять газету?.. Тут непременно должно быть что-нибудь более серьезное, и вообразите мое положение теперь: с одной стороны, отец в таком нехорошем состоянии здоровья, а с другой - муж, который тоже бесится, выходит из себя. "Раз, говорит, можно перенести клевету, два, три; но переносить ее всю жизнь не хватит никакого человеческого терпения!" И я ожидаю, что он в одну из бешеных минут своих пойдет и подаст в отставку.