Чтение онлайн

Вот к чему пришли: вся тетрадь была какой планом-схемой всего бизнеса Князя. Здесь были указаны все предприятия, которые принадлежали ему, их взаимосвязи, отмеченные стрелками, и, вероятно, та часть собственности, выраженная в абсолютных цифрах, которая принадлежала лично Князю. Если это так, то КБЧ вполне может расшифровать как "Клуб "Белая чайка", а сто - это сто процентов принадлежащей Князю собственности предприятия.

На радостях выпили ещё по сто грамм. Аркадий заметно повеселел, то бишь, немного опьянел и, неловко схватив дневниковую тетрадь, выронил оттуда слабо державшийся листок. Листок оказался просто вложенным. На нем четким, хотя и мелким Княжеским подчерком были написаны расшифровки всего буквенного ряда из первой тетради. Более того, указано было куда и сколько уходит денег. Например, тот же "Клуб "Белая чайка", генеральный директор Архипов Геннадий Михайлович, переводил сто процентов выручки в филиал "Сигма-банка", где они с Аркадием сейчас и находились. О новом генеральном директоре Петрухине здесь упомянуто не было. В общем, тетрадь была очень и очень интересная. То, что в ней было нарисовано и написано, конечно, было бы расшифровано в любом случае. Попозже, разумеется, но было. Раскрутить дело не представлялось труда. Но тетрадь была полезна ещё и потому, что, хотя бы на примере "Белой чайки" показывала: собственностью Князя, а теперь и Аркадия, кто-то всерьез и давно занимался, продолжая и сейчас перечислять средства на свои тайные счета. Я взял трубку телефона и сделал несколько звонков. Прежде всего связался со своим главным бухгалтером Андреем Струнилиным, очень юрким, суетливым мужчиной за тридцать. Вначале, при знакомстве, суета эта раздражала, потому что заставляла подозревать во всех смертных грехах, а главное, в сильном его желании что-нибудь и где-нибудь подсчитать таким образом, чтобы разницу перевести на собственный счет. Потом оказалось, что схожие мысли возникали у всех, все проверяли и перепроверяли Струнилина, и эти проверки только убеждали в кристальной честности его. Так что, из-за своего подозрительного вида карьера Андрея Струнилина быстро шла в гору: кроме основной работы, он занимался и частным аудитом, а я, зная об этом, не препятствовал. Тем более, что кристальная честность Струнилина была сильно преувеличина теми, кто ждал от Андрея прямого воровства; категорично не желая воровать напрямую, он был непрочь запомнить и передать мне данные аудитов. За вознаграждение, разумеется. Такое вот хитросплетение бизнеса.

Я попросил Струнилина пока отложить собственные дела и помочь молодому Куницыну разобрать дела отца. Тот был изрядно удивлен, но и обрадован: не каждый день выпадала возможность ознакомиться с империей Князя изнутри. О возможных осложнения в связи с этой работой, я не стал упоминать. Тем более, что Струнилина это не остановило бы. Некоторые люди, вполне рядовые обыватели в жизни, в делах, то есть в погоне за выгодой становятся одержимыми. Обычно это кончается для них плохо, но тут уж ничего не поделаешь, такова их природа. Я разрешил снимать с других работ столько людей, сколько Андрей посчитает нужным. В пределах разумного, конечно, чтобы не оголить собственный бизнес. Распорядился начинать сегодня же. Пусть созвонится с Аркадием и договориться о совместной работе. Да, да, это желание самого Куницына. Аркадию полностью подчиняться, он теперь полновластный хозяин всего. Я взглянул на Аркадия, тот слегка покраснел. Возможно и от спиртного. Я ещё позвонил Лехе и нескольким другим мужикам такого же ранга, то есть, тоже руководителям подразделений или фирм и предупредил о возможной помощи Струнилину. Это на тот случай, если новые или старые директоры будут препятствовать Струнилину совать нос в дела руководимых ими фирм, как генеральный директор "Белой чайки".

– Мужик дельный, - сказал я, после всех этих звонков, имея в виду Струнилина.
– Он во всем поможет разобраться.

Я закурил и решил позвонить Кате. В это время она всегда дома, ждет его звонка или самого к обеду. Боится упустить, ещё трепещет. Я ухмыльнулся, но мысль была приятна. Катя находилась, конечно, дома. Я предупредил, что скоро заеду и положил трубку.

– Тебя не приглашаю, - сказал я Аркадию.
– Ты езжай к себе. Надо же, буквально к себе. Это же твой дом, никак не привыкну, что отца твоего нет. Это была фигура, скала, Князь, в общем. Тебя сейчас отвезут.

Я позвонил в автомастерскую. "Форд" был уже подсушен и проверен. Все было нормально, главное, провода не пострадали. Я сказал, чтобы сейчас же пригнали его к банку. И заодно, пусть тот, кого пришлют, отгонит мой "Мерс", сначала подбросив Куницына младшего домой.

– О тебя уже в городе все знают, заметили.

И вновь показалось, что Аркадий покраснел.

Ну все. Еще осталось распорядиться выделить охрану в количестве трех человек (пока прямой опасности нет, и трех гавриков хватит) проводить Аркадия до усадьбы. Там свои люди. Теперь уже всё. Нет. Еще позвонил Лене.

– Лена! . Мы тут с Олегом кое в чем разобрались. Поверхностно, конечно. Аркадий сейчас вернется, все расскажет.

– А ты разве не приедешь?
– спросила она.
– С тобой как-то надежней.

Я рассмеялся, но было приятно. Да, приятно, черт возьми, когда такая ослепительная женщина делает тебе комплимент.

– Нет, малышка, сейчас заеду домой, пообедаю, а потом съезжу в "Клуб".

– Клуб? Зачем же в клуб? Я думала там уже все выяснили.

– Что ты, радость моя, мы вот только что раскопали с Аркадием, что, судя по всему, твой муж и не думал менять генерального директора. Во всяком случае, в записях об этом ничего нет.

– Да?
– с сомнением сказала Лена.
– Тогда давай. Значит, после обеда туда поедешь? А Аркадий сейчас едет? Знаешь, передай ему, пусть, как приедет, подождет меня. Я немного прогуляюсь, а то сижу взаперти, вдалеке от всех дел. Надоело.. И погода хорошая.

– Хорошо, передам, - сказал я и положил трубку.

– Елена Михайловна погулять хочет, - сообщил я Аркадию.
– Ты как приедешь, её подожди.

Аркадий пожал плечами. Он листал тетрадь отца. Ту, что с дневниковыми записями. Пожал плечами, небрежно бросил на стол. Я отметил этот его жест. Как же, проблема отцов и детей.

– Знаешь что, - сказал я, - оставь ка мне эту тетрадку, а ту со хемами возьми и передай бухгалтеру, когда он приедет. Будете вместе с ним разбираться. А я эту почитаю. Если не возражаешь. Хорошо?

Аркадий, как я и предвидел, не возражал.

Офис был на первом этаже и из окон хорошо просматривался двор и место парковки. Видно было, как вьехал на дорожку, потом свернул к месту парковки и стал рядом с "мерседесом" краса и гордость моя, любимый мой белый "форд", весь полированный и блестящий в ярких лучай солнца. Я повернулся к Аркадию.

– Ну все, пошли. Делу время.

Собрались. Аркадий уложил свою тетрадь со схемами в папку, я сунул в карман другую, и мы вышли. Подошли заказанные мной телохранители. Я поздоровался и представил им Аркадия. Потом они с Аркадием сели в "мерседес" и укатили. Я с удовольствием оглядел свою извлеченную из волжских вод машину. Приятно взору. Открыл дверцу и сел внутрь. Все было как новенькое. Даже сиденья. Интересно, как им это там удалось так быстро высушить?

ГЛАВА 27

ОСНОВНОЙ ИНСТИНКТ ПОДВЕЛ

Домой я приехал уже через десять минут. И - словно с утра прошла вечность - с удовольствием подхватил прыгнувшую мне на шею киску. То есть, Катеньку. За эти дни, незаметно внедряемый ею, а мною снисходительно поощряемый, выработался ритуал, обоих устривающий (это я так оценивал, с мужским превосходством снисходя к причудам женского пола, - на самом деле мне тоже нравилось): эти прыжки на шею, поцелуи на прощанье... "Ей Богу, с комическим ужасом думал иной раз я, - эдак недалеко до ЗАГСа, а ещё ужаснее - до венца, модного ныне!

"На всю жизнь!" - ужасался я.

Но пока нравилось.

– Соскучилась, крошка?
– спросил я, приподнимая её и целуя. Знал, что ей нравилось, когда я поднимал её как маленькую девочку. Катя немедленно обхватила меня ногами, а я немедленно стал искать оправдания, чтобы задержаться дома подольше.

Не нашел. Пришлось с сожалением опустить её на пол и, хлопнув по попке, направить в кухню.

– Я, котенок, поесть должен и сразу бежать. Дела.

Уже за столом сказал ей, что завтра с утра еду в Москву. Надо там кое в чем разобраться. Катя немедленно испугалась.