Химеры
Шрифт:
– Так.
Замах. Удар камня об упругую шкуру моря. Гул. Расходящиеся круги. Взлет, падение, снова удар.
Алое и золотое снова осыпало небо и Гваль сбился со счета.
10.
– Ла-ла-ла, – мелодично пропел День, вертя баранку. – Ла-ла-ла-лааа... берега, корабли...
Рамиро поморщился. По опыту он знал, что когда дролери начинает напевать, настроение у него – хуже не придумаешь.
– Что такое недовольное лицо? – тут же отреагировал День. – Музыка мешает? Ты прав... – он повертел верньер на приборной панели. – Мммм...
– А я любила тебьяаааааа!– взвыла лестанская певица. – Такой любовьу, чистой, как снег, любовьууу!
В светлом салоне роскошной деневой "орки" стало тесно от гудения флейт, боя барабанов и надрывного звона струн.
– Аааа, любовь мояаааа! Как грустилаааа я по тебье !
– День, ради Бога, прекрати, – взмолился Рамиро. – Нам еще полчаса ехать.
– А что? – дролери поднял бровь, не отрывая взгляда от дороги. – Это же ваше, людское искусство. Послушай, как задорно. Особенно вот это "На причале, на причале чайки белые кричат, а мой милый черные погоны носит на широких на плечах". Блеск! Феерия!
Рамиро сжал губы и постарался не прислушиваться. Когда Дню попадала вожжа под хвост, проще было перетерпеть.
– Ты же, пропасть, королевская цензура, – не удержался он. – Взяли бы и запретили радиотрансляции с Южного берега.
– А мне нравится.
Рамиро не нашелся, что ответить и тоже стал смотреть на дорогу. Лестанская певичка хрипло продолжала сообщать, что она все отдаст " за ночь с тобой, возвращайся, милый мой", День рулил и старательно подпевал чистым, прекрасно поставленным голосом, по которому сразу узнаешь выходца из Сумерек. Мир вокруг начал подозрительно напоминать ад.
– Там тебе в бардачке подарок, – День вдруг прервался. – Вожу-вожу, никак не отдам. Забери. Ты у портного был?
– Конечно, – соврал Рамиро, не моргнув и глазом.
– Завтра день коронации, ты помнишь?
– Конечно.
Черт, и правда... вот время то летит.
– Ты и рубашки купил?
– День! После скандала, который ты мне устроил на выставке, я купил две дюжины рубашек. Или три.
– Надо было тебя вообще убить.
День мрачно замолчал. Потом тормознул на светофоре и некоторое время сидел, выключив радио. Настала благословленная тишина.
– Что, все плохо, я так понимаю.
– Ну, как тебе сказать. По сравнению с тем, что недавно Фервор сделал с одним сагайским городом... все просто прекрасно.
– А если не заниматься аналогиями? Что там с агиларовским мальчишкой?
– С ним тоже все прекрасно, если не считать того, что его обвиняют в совершении человеческих жертвоприношений и контактах с Полночью. И это подтверждено весьма выразительными фотографиями, на которых у него руки по локоть в крови.
Теперь уже замолчал Рамиро.
– Сначала меня вызвал Вран, – сказал День, ни к кому особенно не обращаясь. – И потребовал, чтобы я запротоколировал допрос. Потому что он, мол, никому больше не доверяет, а мне доверяет. Мальчишка был уже без сознания, Вран превратил его мозги в кашу за пару секунд и готов был полезть ему в голову физически, с клещами и долотом. Я побеседовал с Враном и попросил его не делать резких движений. Потом примчался его Величество король Герейн и потребовал, чтобы я запротоколировал допрос и возможный арест Врана. Я побеседовал и с ним, и также попросил не делать резких движений. Потом они полчаса орали друг на друга. Потом прибыла Таволга... Хорошо, что Вран хотя бы ее послушал и отдал молодого Агилара. То, что от него осталось.
Рамиро молчал, не зная, что сказать.
– В итоге мне предстоит также поговорить с высокими лордами и объяснить им, что все в порядке, и они не должны бунтовать. Ну и по мелочи. Например, сделать так, чтобы Агилары выдали тело Клена. Нехорошо будет, если он уйдет там... в подвале людского дома.
Цветная пыль...
– День, что на самом деле происходит.
– Я вижу несколько вариантов, – День внял нетерпеливым гудкам и, наконец, тронул "орку" с места. – Или кто-то пытается испортить отношения Дара и Сумерек, совершая провокации. Или кто-то пытается создать ситуацию, пригодную для гражданской войны. Или..
– Или что?
– Что-то третье. Все, кто угодно. Но парень действительно убил человека во время ритуала вызова, он указал на своего родича, как на организатора, и пока этого родича не нашли. Оперативность, с какой фотографии оказались у Врана, который известен как непримиримый враг Полуночи, заставляет думать, что это сделано нарочно. Кто-то предполагал, что старый ворон взовьется и натворит дел. Полуночного может уже не быть в Даре, его могли выдернуть для какого-то конкретного дела, "сходи туда, не знаю куда" или "принеси мне мешок золота", что там еще людям бывает нужно?
– Не знаю.
– И я не знаю. Так вот, возможно само по себе жертвоприношение не имеет никакого значения. Ну, труп. Хотя высокие лорды могли бы лучше следить за своими сыновьями. Однако они очень заняты, заседая в совете и решая – так ли страшно мы опасны, предоставляя вам лекарства, технологии и... дружбу.
– День...
– Я уже более трехсот лет День. Круглые сутки.
– Вся эта история похожа на бред.
– Конечно, – легко согласился дролери. – Только это не делает ее менее опасной.
Рамиро открыл ящичек, в котором лежал обещанный подарок. В голове толклись обрывки мыслей, никак не желая укладываться в единое целое. Книга в красивом старинном переплете. Он безучастно глянул.
"Песни Синего дракона". Надо же... раритет. Сборник найлских легенд, в Даре сто лет не переиздавался.
Что он знает о Полночи... демоны... хлопанье крыльев в ночи... нельзя войти без приглашения в дверь чужого дома... Холодный Господин со своей сетью. Зеленоватое сияние, которое иногда видишь в кошмарах... проклятые души... сделки с Полночью. Ножи.