Чтение онлайн

– Ха!
– восхитился Черепок, а мальчишка Лагарте запросил: - Расскажите!

– Я вам лучше другую историю расскажу. Вы только за небом поглядывайте. Всем известно, что дролери - колдуны, - начал Рамиро, постепенно входя во вкус.
– Глаза могут отвести, голову заморочить… Проще сказать, чего они не могут. Прислали к нам в партизанский отряд дролери, а тогда они в новинку были, дивились мы на красотищу такую. Да и отряд был - слово одно, спешно сформировали из остатков студенческого театра, с которым мы по макабринским землям мотались. “Вагон” он назывался. Всего и было у нас, что грузовичок с прицепом, полтора десятка студентов театрального училища… честно говоря, студенток, а не студентов, а из парней - Юналь с режиссерского, я - художник по декорациям и по совместительству рабочий сцены, еще пара ребят и нанятый водитель. Когда война началась, мы к партизанам подались, все равно за репертуар перевешали бы всех - “Плаванье Лавена” и “Смерть за корону” ставили. В целях пропаганды… мда.

Черепок вынул из-за пазухи фляжку, открутил колпачок, глотнул, протянул Рамиро. Арварановка на красном перце и чесноке, ух, забористая! В груди потеплело, и Рамиро продолжил:

– Скоро нам удалось соединиться с большим отрядом капитана Хасинто Кадены. Долго по лесам прятались, потом дролери этот к нам пришел. А потом уж совсем опасно стало, не до шуток - потребовалось девиц вывезти. Только беда - бензина в машине пару литров всего было. Дролери мне и говорит - ничего, поехали, нам только до какого-нибудь макабринского поста добраться. Запихали девушек в фургон, сел я за руль, и дролери этот со мной в кабину сел. У первого поста тормознули нас, он меня из кабины выпихивает и шипит - иди, дорогу у них спрашивай. Заболтай, как хочешь. Я пошел, минут пятнадцать трепался с каким-то лейтенантом, думал, он пристрелит меня наконец.

Рамиро улыбнулся и еще раз глотнул из черепковой фляги.

– Пока я трепался, День… дролери тот, воткнул в стену их склада нож и из наглухо закрытой цистерны по рукояти ножа добрых полторы сотни литров нам в бак слил. Раньше они на пастбищах у коров молоко воровали, а теперь нате-ка, бензин по ножу сдаивают. А грузовик то от склада далеко-о стоял.

– И вы доехали куда надо и девушек спасли?
– жадно спросил Лагарте.
– А какое еще колдовство этот дролери делал?

– Он, кстати, не считал себя магом. Вран, говорит - волшебник, а я - нет. Это для них не магия, а так, фокусы.

– Ничего себе фокусы!

День глядел на рамировы картинки и называл их магией.

– Никак не могу понять, - говорил, - Ты рисуешь или то, что есть на самом деле, или то, что вполне может быть. Ничего сверхъестественного. Но я чувствую, что со мной тут говорят совсем не о том, что изображено, вернее, не только о том… о неизмеримо большем со мной говорят. Как это получается? Я не понимаю.

– Откуда я знаю?
– бурчал Рамиро, чрезвычайно смущенный, польщенный и потрясенный деневой чуткостью.
– Спроси искусствоведов. Они умные, они тебе расскажут.

Лучшего зрителя у Рамиро никогда не было. Лучшего друга тоже. А вот Рамиро - друг плохой, небрежный, необязательный. Неблагодарный. Написал не письмо, а отписку какую-то, и Ларе, и Кресте тоже. Пожалел несколько теплых слов. Стыдно вам, господин Илен!

Бах! Бах!
– загремело с полубака, и Лагарте вскинул свою винтовку. Рамиро оглядел сырую темень, щурясь на блуждающие в тумане лучи прожекторов.

Ладно. Полночь так Полночь.

Впереди у нас вроде крепость Навла-на-Реге, попробую позвонить оттуда.

*

Бывшая база Вьенто-Мареро была безлюдна. Пустые взлетные полосы, полукруглые ангары. Пустое небо. Тишина. Нет машин. Рядом со асфальтовыми полосами аэродрома зиял огромный котлован.

Кав поправил маску, которую ему выдал серьезный темноглазый дролери в форме “Плазмы”, двинулся вперед, шелестя серебристой пленкой - его обернули, как бинтами - руки, ноги, корпус. Черный свет, опасно для людей. Дролери сопровождал его и поглядывал недовольно. Но Кав молча и упрямо шагал вперед. В полной, потусторонней тишине, заревел двигатель. Кто-то гнал от ангаров здоровенный синий с оранжевым бульдозер.

– Не стоило сюда приезжать, - сказал дролери.

– Тебя не спросил.

Пучки желтой выгоревшей травы по краю взлетной полосы отбрасывали резкие тени. Красно-белый колдун-анемометр вяло болтался на конце мачты, время от времени вскидываясь. У края котлована навалена рыжая с серым груда земли - исчерканных ковшом здоровенных глиняных комьев.

Кавен заглянул в широченный котлован - все они были там. Смятые штурмовые “вайверны”, новехонькие “вурмы” - экипаж из трех человек, внушительная огневая мощь. Пара “стрекоз”, винты искорежены, двери распахнуты и сорваны.

Кав стиснул челюсти и некоторое время смотрел в яму, ничего не видя. В жухлой траве посвистывал несильный ветер. Остро пахло какой-то химией.

– Было заражено горючее, - тихо сказал дролери.
– Ничего нельзя сделать. Мы… сожалеем.

Он посмотрел на Кавена, словно прикидывая - правильно ли сказал.

Союзники.

– Мы редко сталкиваемся с черным светом. Но самое лучшее - все зарыть. И не появляться здесь много лет. Перенести базу.

То, что от нее осталось.

Кав подумал, что бригадам воздушной кавалерии повезло - за некоторое время до катастрофы их перевели на два “левиафана”, вертолетоносцы Моранов. Но от этого было только горше.

Пока он отсиживался в Карселине, жрал компот и заглядывал в укоризненные глаза Герейна на портрете на стене камеры, тут погибли его товарищи.

Бульдозер с рычанием приблизился и земля начала рушиться в яму. Кав отвернулся и пошел дальше. Лицо под маской взмокло.

Юг сражается не по правилам.

Впрочем, когда началась война за престол, дролери, пришедшие с Герейном, тоже сражались не по правилам. Они не захватывали пленников, не сдавались сами, им нельзя было поверить на слово. Они убивали мирных жителей.

Во время войны диверсионная группа Селя подорвала плотину, чтобы затопить военные склады Макабринов. Вместе со складами под водой оказалась значительная часть городка, жертвы и разрушения потрясли обе воюющие стороны.

Дролери жгли нас огнем с неба, несли смерть тайно, пулей из лесной чащи, ножом во тьме. Дролерийский снайпер застрелил молодую жену Эмора, просто потому, что она слишком близко подошла к окну.

Мы ловили их с собаками, заковывали в железо, распинали на танковой броне. Дролери приказом запрещено было оставлять в живых. Особо опасны.