Химера
Шрифт:
В котором часу они с Максом расстались? Точное время он не помнил. В двенадцать или в час. Он не следил за временем – Натали дала ему карт-бланш.
– Я встречался с другом, – ответил Митя следователю. – Мы сидели в ресторанчике на Патриарших прудах.
– Всю ночь?
– Почти до упора.
– Имя-фамилия друга?
Митя продиктовал координаты Макса. Помощник следователя записал. Пусть проверяют. Макс подтвердит, что они были вместе.
– Как далеко мать девушки находилась от места происшествия?
– Метрах в пятнадцати.
– А вы?
– Чуть ближе.
– Мать девушки сказала, что вы находились рядом с ее дочерью, когда она тонула.
– Я был не рядом… в нескольких метрах.
– А точнее?
– В трех-четырех, – ответил Митя неуверенно.
– В трех? – спросил Горюнов. – Вы были в трех метрах? И не помогли ей?
Митя почувствовал на себе горячие осуждающие взгляды следователя и его помощника. Лицо вспыхнуло от стыда.
– Ну так что? – не отставал Горюнов. – Вам нечего на это сказать? Три метра помешали вам спасти тонущую девочку?
– Я плохо плаваю.
– Три метра?
– Я боюсь глубины. Я едва не утонул в детстве.
– Понятно.
– Что вам понятно? Что! – сорвался Митя. На эмоциях он выскочил из-за стола.
– Не кричите здесь, – строго одернул его Горюнов. – А ну сядьте!
Митя покорно опустился на стул.
– В общем, так, гражданин Савичев, – Горюнов глядел на него в упор. – Показания ваши путаные и туманные. Вы находились рядом с жертвой, но как она утонула – не видели. Не говоря о том, что не попытались ей помочь. У меня есть основания подозревать вас в уголовном преступлении, связанном с пропажей Марины Бевенис. Отпуск еще долго продлится?
– Две недели, – ответил оторопевший Митя.
– Попрошу его не прерывать и оставаться в отеле.
Глава 5
В коттедж он возвращался затемно. На территории отеля зажглись фонари, освещая в дебрях леса дорожки и аллеи. Напуганный, ошарашенный, Митя брел по ним, не узнавая окружающих мест. Где-то за деревьями слышались нетрезвые голоса и беззаботная музыка. Все это никак не соответствовало настроению Мити и сильно раздражало.
Перед расставанием помощник Горюнова подсунул ему бланк, на котором мелким неразборчивым почерком были зафиксированы Митины ответы. Помощник сказал, что бумагу можно не подписывать, уголовное дело еще не завели, но Митя все же черкнул внизу авторучкой, побоявшись, что отказ укрепит подозрения следствия. Интересно, на какое уголовное преступление в отношении Мити намекал следователь? Похищение человека? Убийство?
«Но это же глупость! – возмутился про себя Митя. – Полный бред! Как они могут винить меня в исчезновении этой девочки?!»
Может, все-таки стоило рассказать о тени? Пусть разбираются, чья она, им за это платят.
Митя попытался представить, в какую сторону такой ответ повернул бы ход допроса, и быстро понял, что поступил разумно. Горюнов забросал бы его уточняющими вопросами, которые выявили бы у очевидца умственную неполноценность – причем такую, что соответствующие специалисты без труда подобрали бы соответствующий диагноз. А Горюнов потом рассказывал бы под хохот коллег анекдот про свидетеля, который уверял его, что в исчезновении жертвы виноват Годзилла.
Правильно он промолчал, не выставил себя на посмешище. К тому же Митя не был до конца уверен, видел ли он что-нибудь вообще. Может, тени не было. Померещилась. Зрелище тонущей девушки всколыхнуло детский страх и породило в мозгу странную иллюзию…
Господи, как он может всерьез рассуждать о монстре в Истринском водохранилище! Это же шизофрения!
Коттедж вырос перед ним неожиданно – ноги привели к нему сами. В окнах горел свет. За одной из занавесок виднелся силуэт Натали, которая кормила Марусю. Последняя недовольно повизгивала и изгибалась, отворачиваясь от протянутой ложки.
Митя поднялся по лесенке, постучал в дверь. Щелкнул замок, дверь распахнулась. Натали стояла в проеме с Марусей на руках.
– Митя, мне так жаль! – В голосе супруги сквозило искреннее сочувствие. – Какой ужас!
Не выпуская дочь, она обняла его свободной рукой. Митя заключил обеих в объятия. Маруся, почувствовав важность момента, оторвала одну лапку от мамы и тоже обхватила его за шею, неуклюже прижавшись к нему лобиком. Митя едва не расплакался.
– Я заказала ужин из ресторана. Знала, что ты будешь голоден. – Она указала на две пластиковые тарелки. – Сейчас разогрею. Подержи пока Марусю…
Натали разогрела ужин в микроволновой печи, после чего они втроем устроились за столом в гостиной. Митя ел механически, не чувствуя вкуса. Натали пыталась кормить дочь, но та уже хотела спать, капризничала и терла глазки запястьем.
– Мама рассказала. Ты видел, как все случилось?
Митя кивнул, пережевывая щепотку риса.
– Какой кошмар, – задумчиво произнесла супруга. – Ты идешь на пляж, загораешь, плаваешь и вдруг – раз! – судорога в ноге и тебя больше нет.
Она зябко повела плечами.
– Следователь меня подозревает, – поделился Митя.
– В чем? – изумилась супруга.
– Я был рядом, когда эта девочка… в общем, когда она скрылась под водой.
– Он думает, ты ее утопил?
– Не знаю.
– Это нелепо! – возмутилась Натали. – Где они этого следователя откопали? Он вообще изучал криминалистику? Как ты ее утопил, когда стоял на берегу?
– Натали, забудь.
– Что значит «забудь»! Этого нельзя так оставлять. Этот следователь вообще знает, с кем связался? Он будет завтра в отеле? Я с ним поговорю. Надо вправить человеку мозги, если они у него набекрень… Ты сказал ему, что владелец отеля – твой тесть?
– Нет.
– Нужно было сказать.
– Наташа, ну какое им дело!
Она его не поправила. В этот момент вытирала салфеткой остатки каши с Марусиных губ и не обратила внимания, что он назвал ее Наташей. Обычно лицо жены накрывала тень, губы надменно поджимались. «Наташами кличут ткачих на фабриках», – обычно говорила она. Но сейчас даже не заметила ошибки. Митя понял, насколько происшествие на пляже ее встревожило.
– Мама говорит, отец себе места не находит, – сказала она. – Оказывается, это уже второй случай.