Чтение онлайн

— Погоди, но ведь люди постоянно что-то строят! Города, замки, дома или водяные мельницы, прокладывают дороги, наводят мосты… люди же всегда изменяют то место, где долго живут! Разрушают иногда! Как же тогда хранитель?

— Все правильно. Если не договориться с хранителями, и город не будет стоять, и дом развалится, и мельница разрушится, а хозяину никогда не будет прибытка. Поселившиеся в таком месте начнут нехорошо болеть, станут умирать и никто не придет им на помощь. Для того и есть особые люди, посредники, которые могут хранителя уговорить и упросить. Если это получается, то хранитель уже остается и защищает то, что построили люди.

— Я если не получается?

— Тогда хранитель или уйдет, или не даст ничего сделать, я уже говорила. Если он просто уйдет, то люди, конечно же, построят что хотели, им не помешают. Но и помогать тоже никто не будет. За дело возьмутся ветер, вода, солнце и холод. Постройка будет постоянно портиться, то там, то здесь начнут возникать трещины, всякие повреждения… Отовсюду придут разные мелкие живые существа и примутся разрушать возведенные человеком стены, протачивая везде свои ходы и норки. А уж если придет нечестный человек, что захочет отобрать чужую постройку или просто разрушить ее, то никакого отпора ему не будет.

— Как не будет? — удивился я. — А хозяин на что?

— Хозяин… А что может этот хозяин? Он же всего-навсего человек! Ну, выгнать вора, ну, полицию позвать. А потом все опять повторится заново.

— Этому тоже где-то обучают? Договариваться с хранителями?

— Этому нельзя обучить, — пояснила Хельга. — Очень редко некоторым людям подобное умение приходит само… если приходит, конечно. Таких людей называют посредниками.

— А как же твой дедушка? Разве он тебя отпустит со мной?

— Меня? С тобой? Конечно, отпустит! Он же меня хорошо знает, а тебе верит!

Меня удивил ее ответ. Если Ольгерд мне верит, то совсем непонятно почему — он всегда был где-то поблизости во время моего недолгого пребывания в должности «Повелителя», а мое поведение тогда было весьма далеко от идеального.

— А можно у тебя узнать еще одну вещь? — неуверенно спросил я.

— Не знаю, — улыбнулась Хельга. — Попытайся!

— Помнишь тогда, на турнире. Я только на тебя посмотрел, как ты тут же покраснела. Почему?

— Будто сам не понимаешь! — немного напряженно ответила девушка. — Ты, лишь взглянув на меня, сразу представил, как я выгляжу без платья и вообще без всего! Вот я и смутилась.

— Ни фига себе! Ты что же, можешь знать, что я думаю?

— Конечно, могу. Я же посредник, поэтому легко читаю в душах других людей… Именно поэтому из меня получился такой хороший телохранитель — я сердцем чувствую беду и быстро узнаю, от кого исходит опасность.

— Но я же не смогу оплатить эту работу, — спохватился я.

— Можешь, об оплате поговорим потом. Скажу только, что за время нашего пути ты будешь платить мне своими знаниями.

Надо сказать, что такая оценка моих знаний, которыми я, вроде бы, могу оплатить дорогие услуги телохранителя, мне польстила. Но что может дать полезного человек из двадцать первого века человеку из почти что средневековья? Почему-то я сомневался что много. Что я здесь могу? Без наших технологий, орудий и инструментов? Практически ничего.

— А госпожа тебя отпустит? — неожиданно для себя спросил я. Мне, вообще-то, давно уже следовало об этом узнать.

— Отпустит, если ты сам ее об этом попросишь, — с плохо скрываемой неприязнью сказала Хельга.

— Даже теперь, когда я ото всех прячусь, и объявлен вне закона?

— Особенно теперь, — уверенно произнесла девушка. — А нам следует хорошо подготовиться, предстоит долгий и сложный путь. И еще одно — тебе нужно новое имя.

7. Стелла и мастер Флоггер

Исчезновение подопечного Стеллы поставило ее в тупик. Девушка не знала, что ей теперь делать, и, немного подумав, она оставила Лильку трудиться по делу Луи. Сам объект исчез. Сбежал? Заметил слежку, и залег на дно? Кем-то ликвидирован? Тогда где труп? Подобные вопросы крутились в голове и не давали спокойно сосредоточиться. Вообще-то, труп мог оказаться где угодно: под фундаментом нового дома, залитым в сердцевину бетонного блока, на дне Москвы-реки. На свалке, наконец, погребенным под тоннами мусора и бытовых отходов.

Надо было докладывать шефу, но Стелла особо не торопилась. Вообще, работа по делу сильно повлияла на характер девушки. Она стала более обстоятельной, собранной и сосредоточенной. Как побочный эффект развилась мрачность вместе с неразговорчивостью. От прежней веселой дурашливости не осталась и следа. Даже речь изменилась — почти исчезли арготические словечки, обязательный сленг и молодежные приколы.

Лилька тем временем продолжала обшаривать все излюбленные места пребывания Луи и проверяла зоны его контактов. Стелла же просеивала и анализировала информацию, но полезных результатов так и не отыскала. Их пока просто не было, и Шеф подкинул еще парочку дел.

А лето тем временем уже перевалило за середину. Близился август. Город жил своей жизнью. Люди серыми потоками текли по улицам, не обращая внимания на яркую пустоту реклам. Растолстевшие от беспечной сытости сизые голуби принимали ежедневные пожертвования, преумножая свою и без того немалую численность. Важные вороны представительно расхаживали по газонам. Ржавые воробьи дрались за хлебные крошки. Неспешные троллейбусы гигантскими тараканами ползли сквозь толпы иномарок, а суматошные торговцы в ларьках обсчитывали несчастных трудяг, спешащих к себе домой. И только тощий черно-серый кот деловито пересекал им дорогу. Каждый человек, всякое живое существо оставляло в этом городе свой неповторимый отпечаток жизни. В умах людей рождались различные проекты. Гениальные, плохие, хорошие, безумные и глупые. Иногда просто дикие.

Но время шло, Стелле нужно было что-то срочно делать, и крайне надобились свежие идеи. И тут девушка вспомнила о карточке тематического БДСМ-клуба «Гуднайт», имевшейся среди всего прочего в досье Луи.

Стелла знала, что одна из ее старых подруг — по нику Amber, в свое время серьезно увлекалась садомазохизмом. Была, что называется, профессионально подкована. Но девушки не общались давно, и возобновлять знакомство особых поводов как-то не обнаруживалось. Пришлось такой повод сочинять. На ходу строить легенду.