Чтение онлайн

У Гретхен Лиу отвисла челюсть.

— Гордон, — прошептала она, — что, черт возьми, ты делаешь?

— Что надо.

Молчание за столом растянулось на минуту.

Затем, ко всеобщему удивлению, Кен Бланкеншип произнес:

— Я на стороне наших астронавтов.

— Я тоже…

— И я.

Гордон оглядел сидевших за столом коллег. Большинство этих людей были инженерами и руководителями подразделений, их имена редко появлялись в прессе. Они часто конфликтовали с астронавтами, которых считали пилотами с большим самомнением. Астронавты получали всю славу, а эти люди, выполнявшие невидимую и не особенно эффектную работу, благодаря которой можно было летать в космос, были сердцем и душой НАСА. И сейчас они встали на сторону Гордона.

Лерой Корнелл был потрясен, словно предводитель, брошенный собственными войсками. Он был гордым человеком, а сейчас его опозорили при всех. Он откашлялся и медленно распрямил плечи. Затем повернулся к видеоизображению полковника Харрисона.

— Мне остается только одно — поддержать астронавтов, — сказал он. — Я настаиваю, чтобы одному из наших бортовых врачей было позволено присутствовать на вскрытии.

Полковник Харрисон ничего не ответил. Окончательное решение высказал Джаред Профитт — человек, который, по всей видимости, и был главным. Он отвернулся, чтобы посовещаться с кем-то, кого не было видно на экране. Затем посмотрел в камеру и кивнул.

Оба экрана опустели. Видеоконференция закончилась.

— Что ж, вы таки утерли нос американской армии, — заметила Гретхен. — Видели, как разозлился Харрисон?

«Нет, — подумал Гордон, вспомнив выражение лица полковника Харрисона, перед тем как погас экран. — Это не злость, это страх».

Вопреки ожиданиям Джека, тела не стали перевозить в Форт-Детрик, штат Мэриленд, где находится ВИМИИЗ. Их переправили на расстояние в сто километров от посадочной полосы в Белых Песках и разместили в бетонном здании без окон, очень похожем на десятки других безымянных правительственных сооружений, появлявшихся в этой пересохшей долине. Но у этого здания была отличительная черта: ряды вытяжек, выступавших над линией крыши. По периметру заграждения ощетинилась колючая проволока. Когда они проезжали через КПП, Джек услышал гул высоковольтных проводов.

Окруженный вооруженными людьми, Джек приблизился к главному входу, который, как он понял, был единственным. На двери красовался до боли знакомый символ: ярко-красная метка биологической опасности. «Что это здание делает посреди пустыни?» — удивился он. Затем внимательно осмотрел лишенный каких-либо ориентиров горизонт и понял, в чем дело. Сооружение намеренно расположили посреди пустыни.

Вместе с сопровождением он миновал дверь и пошел по веренице пустых коридоров, ведущих вглубь, в нутро здания. Он увидел мужчин и женщин в военной униформе и лабораторных халатах. Все освещение было искусственным, лица казались голубоватыми и нездоровыми.

Охранники остановились у двери с табличкой «Мужская раздевалка».

— Входите, — велели ему. — Точно следуйте письменным инструкциям. Затем пройдете через следующую дверь. Там вас будут ждать.

Джек вошел в комнату. В ней были шкафчики и бельевая тележка, в которой лежали зеленые хирургические костюмы различных размеров, а еще полка с бумажными шапочками, раковина и зеркало. Список с инструкциями был вывешен на стене, и начинался со следующего пункта: «Снимите ВСЮ уличную одежду, включая нижнее белье».

Он разделся, оставил вещи в незапертом шкафчике и надел хирургический костюм. Затем прошел через следующую дверь, также отмеченную универсальным символом биологической опасности, в освещенный ультрафиолетом зал. Здесь он остановился, размышляя, что делать дальше.

Голос по внутренней связи произнес:

— Рядом полка с носками. Наденьте их и пройдите через дверь.

Он так и сделал.

В следующей комнате его ждала женщина в хирургическом халате. Она резко и недружелюбно попросила его надеть стерильные перчатки. Затем сердито оторвала полоски липкой ленты и заклеила манжеты его рукавов и брюк. Военные, возможно, и смирились с визитом Джека, но не собирались оказывать ему теплый прием. Женщина надела на него головной телефон, затем дала шапочку, похожую на лыжную, чтобы гарнитура не свалилась с головы.

— Одевайтесь! — рявкнула она.

Настало время для скафандра. Он был синим и с перчатками. Когда враждебно настроенная помощница натянула ему на голову капюшон, Джек вдруг испугался. В гневе она могла саботировать процесс и сделать так, чтобы он был не полностью защищен от заражения.

Она застегнула застежку у него на груди, подключила скафандр к укрепленному на стене шлангу, и Джек услышал свист воздуха, наполнявшего его костюм. Теперь поздно беспокоиться о том, что случится. Он готов войти в «горячую» зону.

Женщина отсоединила шланг и указала на следующую дверь.

Он вошел в воздушный шлюз. Дверь захлопнулась. Его поджидал человек в скафандре. Он молчал, жестом показывая Джеку, что нужно идти за ним через дальнюю дверь.

Они перешагнули порог и по коридору прошли в секционный зал.

Там Джек увидел тело в мешке, лежавшее на столе из нержавеющей стали. По обеим сторонам от трупа стояли люди в скафандрах. Одним из них был доктор Роман. Он повернулся и увидел Джека.

— Ни к чему не прикасайтесь. И не вмешивайтесь. Вы здесь только для того, чтобы наблюдать, доктор Маккаллум, так что не мешайте нам.

Радушный прием.

Сопровождающий в скафандре снова подключил костюм Джека к шлангу, и снова воздух со свистом наполнил его шлем. Если бы не наушники, он не смог бы расслышать, о чем говорят эти трое.

Доктор Роман и его помощники открыли мешок.

У Джека перехватило дыхание, горло сжалось. Это было тело Джилл Хьюитт. С нее сняли шлем, но на ней оставался оранжевый костюм для взлета и посадки, на котором было вышито ее имя. Хотя Джек и так узнал бы Джилл по круглой стрижке, по ее гладким, каштановым волосам с первыми намеками на седину. Ее лицо оставалось странно нетронутым. Глаза были полуоткрыты. Обе склеры — яркие и поразительно красные.

Роман с коллегами расстегнули костюм и раздели труп. Огнеупорную ткань, из которой он сделан, очень тяжело резать. Костюм пришлось стягивать. Люди в скафандрах работали слаженно, их комментарии казались сухими и бездушными. Без одежды Джилл напоминала сломанную куклу. Руки деформировались из-за переломов и превратились в массу раздробленных костей. Ноги с неестественно вывернутыми голенями тоже были сломаны. Кончики двух сломанных ребер проткнули грудную клетку; на тех местах, где проходили ремни безопасности ее кресла, теперь чернели синяки.