Чтение онлайн

Капитан шел по пирсу, а за ним семенила троица. Я влез на борт, скинул сумку пол ноги и принялся ждать громких возражений, но капитан прошел мимо. Он взялся за трос и принялся отматывать его от покрытого снегом столба. Троица встала в паре шагов от меня. Они о чем-то разговаривали, затем обнялись. Прикрывая лицо рукой, невысокий человек в капюшоне поднялся на борт, остальные неспешно двинулись обратно с желтым окнам, из которых лился на пирс теплый свет.

– Тебе билет выдать или что? – буркнул капитан.

Баркас заурчал мотором и медленно двинулся в воды пролива. Я не спешил заходить в рубку, чувствуя себя паршиво и неловко. Присев на край коробки, накрытой плотным грязным брезентом, я смотрел как удаляется берег и скрываются в снежной дымке желтые окна. На темно-синем, почти черном небе виднелись очертания высоких дюн, за которыми лежала почти бесконечная равнина. Действительно край мира. Сказал бы мне кто-то полгода назад, что я окажусь здесь, когда сквозь окна смоленской кофейни я смотрел на залитую солнцем кладку крепостной стены, я сказал бы что моя тяга к северу заканчивается стрелкой Васильевского острова. Но север на то и север – его всегда мало. Не помню на каком сайте я прочитал про это место – городок среди льдов, где постоянно виден мираж хиллингар – невозможная и в тоже время притягательная для каждого путешественника точка на карте.

Холодный ветер пробирал до костей. Тут не так страшны морозы, как ветра – по крайней мере это писал каждый первый путешественник. И я напишу, если не слягу с пневмонией в месте далеком от нормальной медицины. Я продолжал жаться от холода и изредка поглядывал на окно рубки. Видел седой косматый затылок капитана над высокой горловиной свитера и руки на замотанном синей изолентой штурвале. Избавившийся от капюшона пассажир оказался девушкой. Она сидела вполоборота ко мне, и я видел только остриженные до плеч каштановые волосы и кончик носа, на который норовили сползти очки. Прекрасно! Я снова почувствовал укол совести, но порыв ветра добавил еще как минимум миллион холодных игл, прошедших насквозь.

***

Это был странный порт, да и не порт вовсе – такая же пристань, как и за проливом, только чушь шире. За ней двухэтажное здание, сложенное из кирпича и бревен. Во окнах второго – бревенчатого этажа горел яркий свет, в котором бешено вертелись снежинки. К высоким холмам жались еще несколько домов и радиовышка, но сквозь снег их почти не было видно.

К счастью, здание оказалось гостиницей, пусть и не такой, к которым я привык. На первом этаже было темно. В свете фонаря, лившемся из окна, застыли пустые деревянные столы. Я расстегнул куртку, впуская под нее тепло фойе. Впрочем, фойе – слово громкое. Скорее – толстые стены, наполненные теплом, за которыми можно спрятаться от вездесущего пронизывающего ветра. Я долго пытался отыскать в полумраке стойку администратора, все время натыкаясь на небольшой, но уютный бар, пока не понял, что это она и есть. На стойке закипал электрический чайник. Рядом беззвучно мерцал белым экраном старый кнопочный телефон. В книге посетителей на этот день была заполнена лишь одна строчка – Анна Стрельникова. Видимо ее администратор отправился провожать вместе с багажом куда-то в недра здания. Не задержись я на пристани, вглядываясь в затянутый туманом горизонт, на котором где-то за облаками скрывалось то, ради чего я сюда прибыл, мое имя, возможно было бы первым.

Администратор вернулся через пару минут. Он был удивительно худым, что проглядывало даже сквозь толстый пуховик – из воротника торчала тощая шея. Впалые, выбритые до синевы щеки и маленький подбородок завершали образ. Он спрятал телефон, достал из глубин пуховика ручку и попросил паспорт.

– Ждан Сергеевич? – неуверенно спросил я, сомневаясь либо в моей фотографии, либо в том, что правильно почитал имя.

– Верно.

– Надолго к нам?

– Пока не надоест.

Он усмехнулся и вздохнул каким-то своим мыслям. Видимо слышал подобное уже очень много раз.

– Номер на одного, так понимаю. Остался только один и без вида на море.

Я пожал плечами.

– Мне все равно.

– Завтрак в восемь, – он протянул мне старомодный железный ключ и паспорт. На бирке красиво черточками в виде оленьих рогов была выведена семерка.

– Багаж? – спросил он, потянувшись через стойку и заглядывая мне под ноги.

– Ничего нет. Я сам багаж.

Я поднялся на второй этаж, постепенно ощущая, как отступает накопленный в теле холод. Там было светло. Широкий коридор, в который выходили четыре одинаковых деревянных двери. Под моей не было коврика – вместо него кто-то постелил вырезанный квадратом кусок шубы.

Номер оказался на удивление неплохим, хотя обошелся совсем недорого. За куда меньшие номера в городах по пути сюда просили почти вдвое больше. Я бросил сумку на узкую кровать, застеленную толстым теплым пледом, занавесил плотной шторой окно, скрыв безрадостный снежный пейзаж. В комнате остались только теплый свет люстры, отражаемый лакированными бревнами стен и запах дерева и соли. Хозяин постарался и сделал номера тематическими. Мой был морским. В углу застыл настоящий якорь, на который я повесил куртку. Картины бушевали зеленью волн и сияли голубизной штилей. Большой деревянный компас на краю стола скорее всего был исправен и указывал стрелкой на слепую стену, к которой был приделан старомодный штурвал. Что ж, по крайней мере нет гамаков под потолком – уже хорошо. Вместо гамака обычная кровать, пахнущая теплой шерстью.

Наверное, мне следовало лечь и проспать до утра, отдыхая от долгой дороги. Не вместе с ощущением тепла вернулось любопытство. И чувство голода тоже. Вполне возможно, что в баре в такой час нет уже никакой еды, но все равно шансов было больше, чем найти съестное в моей сумке. Я сменил свитер на кофту, прислушался к звукам за стеной – там кто-то включил телевизор и торопливо убавил звук, сунул ноги в ставшие ненавистными холодные ботинки и отправился вниз.

В баре горела одинокая лампа в углу над столиком у окна. Девушка с тонким ноутбуком смотрела в экран и пила горячий чай из большой кружки. Возле нее лежали на тарелке два наспех сделанных бутерброда – неровно порезанная колбаса на толстых кусках хлеба. На удивление аппетитно выглядело и я взял такой же. Мелочи в кармане хватило и на стакан кофе без сахара. Я опустился за соседний столик. Девушка бросила на меня равнодушный взгляд и вернулась к ноутбуку. В ее очках плясали строчки текста и цветные картинки. Она покусывала губы и торопливо открывала, и закрывала страницы. Я приветственно поднял стакан с кофе и улыбнулся. Она снова бросила на меня взгляд.

– Предлагаете мне свой кофе или хотите познакомиться? – спросила она, свернув очередную страницу и быстро забарабанив пальцами по клавиатуре ноутбука.

– Я уже с вами знаком, – сказал я. – Вы Анна. Так было написано в журнале регистрации.

Она пожала плечами.

– Да, это я. А вы – парень, который пытался оставить меня ночевать на пирсе, верно?

В другой день я опустил бы стаканчик и перестал улыбаться как идиот, а задорное настроение стыдливо уползло бы под серый камень, обосновавшийся на душе. Но не сегодня. С прибытием сюда на край света пришла какая-то странная эйфория и удовлетворение от того, что долгий путь наконец закончен.

– Да, это был я. И если вам интересно – мне правда очень жаль.

Она рассеянно кивнула, глядя в монитор. То ли приняла скупое извинение, то ли соглашалась со мной.

Я уставился в непроницаемую ночь за окном. Снег прекратился. Теперь где-то там колыхалось ледяное море, ворочая льдинами. Небо скорее всего затянуто тучами, так что вряд ли фата-моргана появится завтра. Можно доедать бутерброд, пожелать неразговорчивой собеседнице спокойной ночи и отправляться в номер, чтобы спать пока не надоест. А потом… Так далеко в своих планах я не заглядывал.