Чтение онлайн

Я потрясла головой и отправилась в учительскую. Не стоит размышлять о пустяках, есть дела поважней - мне необходимо поговорить с завучем.

– Дорогая Виола, - расплылась в улыбке Ирина Сергеевна, - надеюсь, вы комфортно ощущаете себя в нашем сплоченном коллективе?

– Скажите, - решительно приступила я к дознанию, - это вы опознавали тело Ники Терешкиной?

Завуч вздрогнула.

– Ужас! Я чуть не умерла! Завели меня в морг - какой-то подвал, под потолком трубы, темно, - выдвинули каталку, подняли простыню… Я едва разума не лишилась! Не дай бог еще раз подобное увидеть! Знаете, я сразу зажмурилась.

– И опознавали личность с закрытыми глазами?

– Нет, конечно, - прижала руки к груди Ирина Сергеевна.
– А почему вы интересуетесь?

– Да Верочка, дочь Ники, сейчас очень переживает, что не пошла в морг, - соврала я.
– Странно, однако, милиция обратилась почему-то к вам, а не к ближайшей родственнице.

Ермакова склонила голову набок.

– Ужасное происшествие, пятно на коллективе! Виола, могу я вас попросить об одолжении?

– Да, конечно.

– Вы попали к нам случайно и понимаете… Ох, неудобно говорить! И люди сюда прийти могут.

– Сейчас урок начнется, - напомнила я.

– Давайте переместимся в мой кабинет?
– предложила Ирина Сергеевна.

– С удовольствием, - ответила я.

Закрыв дверь изнутри на ключ, завуч вздохнула:

– Теперь можно беседовать спокойно. А то есть у нас в коллективе личности, которые, кхм… обожают подслушивать, собирают сплетни, разносят их. Не понимают пагубности своего поведения. Конкуренция на ниве образования огромна, и гимназия, чтобы выжить, должна иметь безупречную репутацию. А у нас в последнее время беда за бедой. Мне постоянно приходится… как бы это сказать… затаптывать костры. Сплошной стресс! Сначала географичка указкой ученика стукнула, пришлось ее увольнять, потом кто-то стал шарить в гардеробной по карманам. Ловим, ловим, но обнаружить вора не получается. А «на закуску» смерть Ники. Очень вас прошу! Понимаете, наши не знают правды.

– Вы не сообщили коллективу о смерти Терешкиной?
– поразилась я.

– О ее смерти всем известно, - потупилась завуч, - но без подробностей про гостиницу и мужа. И очень, очень прошу вас сохранить тайну!

– Почему? Рано или поздно весть доберется до гимназии.

– Нет, нет!
– замотала головой Ермакова.
– Вероника здесь ни с кем, кроме меня, не поддерживала отношений. Мы были очень близки, я скорблю изо всех сил… поверьте, плачу каждый день… но… у меня муж, сын, репутация… замечательный оклад… меня уволят… я должна сохранять лицо коллектива…

В голосе завуча послышались истеричные нотки.

– Я знаю, кто вы, - прошептала она едва слышно.
– Вы писательница Арина Виолова. Надели парик, он, конечно, изменяет внешность… я думала… Ника пообещала мне… деньги… Лёня… он не способен… Терешкина… О господи! Я больше не могу! Силы иссякли!

Из глаз завуча полились слезы, Ирина Сергеевна схватила пачку бумажных платков и стала вытирать нос.

– Если моя тайна раскрыта, лучше поговорим откровенно, - предложила я.
– Похоже, вы попали в тяжелое положение.

Ермакова скомкала бумажку.

– Тяжелое? Да просто ужасное! Хоть в петлю лезь!

– Из любой ситуации есть выход, - бойко заявила я.

– Оптимизм - замечательная вещь, - горько отозвалась Ирина Сергеевна, - но в моем случае он неуместен.

– Давайте вместе попытаемся исправить положение, - предложила я.

Завуч стиснула кулаки.

– Вы можете поделиться неприятностью с мужем?
– спросила я.

– Нет!
– вскрикнула завуч.
– Это исключено!

– А с сыном?

– Вы с ума сошли?!

– Одной тяжело нести беду, ее нужно разделить с кем-то. Есть ли у вас верные подруги?

– Нет, - прошептала Ермакова, - никого.

– Значит, помочь вам некому, - констатировала я.

Ермакова схватилась за виски руками и начала раскачиваться из стороны в сторону.

– На вашем месте, наверное, стоит рискнуть, - сказала я.
– Лучше опереться даже на незнакомого человека.

– Если вы кому-нибудь расскажете, мне не жить, - прошептала Ирина Сергеевна.
– Хотя… Все равно, лучше умереть! Господи! Ника… Лёня… деньги… благотворительность… я хотела помочь бедным детям… поверьте… они счастливы теперь…

– Давайте-ка по порядку, - предложила я.

Ирина Сергеевна неожиданно успокоилась.

– Хорошо, я попытаюсь, но предупреждаю сразу… дело невероятное… поразительное.

– Меня трудно удивить!

Завуч внезапно улыбнулась.

– Меня тоже, но Нике это удалось.

…Терешкина попала в гимназию по рекомендации одного из родителей, богатого и чиновного Федора Глызина.

– Замечательная женщина, - охарактеризовал он Нику.
– Возьмите ее к себе, не пожалеете.

Ирина Сергеевна пригласила Нику на собеседование и осталась довольна как внешним видом, так и внутренним содержанием претендентки. К сожалению, в учебном заведении большая текучка кадров. Педагоги охотно идут на работу в частную структуру, но не всякий способен в ней удержаться. Основная масса преподавателей привыкла к покорным родителям и детям, на которых без всякой опаски можно повышать голос. В муниципальных школах учитель сродни богу, он вершитель судеб детей, способен капитально испортить жизнь не только ребенку, но и всей его семье. «Школьные годы чудесные», - поется в известной песне, но для многих они становятся мучительными.

В частной гимназии дела обстоят с точностью до наоборот. Отцы и матери, отдавшие немалые деньги за учебу, требуют хороших отметок. Если деточка получает двойку, то разъяренные родичи не наказывают недорослей, нет! Они кидаются к директору и произносят изумительную фразу:

– Ваши педагоги не способны вложить в голову малыша знания!

И тот принимает необходимые меры. Думаете, директор велит учителю дополнительно заниматься с «митрофаном»? Приказывает оставить двоечника после уроков для вдалбливания в его голову основ науки? Вовсе нет, педагогу устраивают показательную головомойку и строго-настрого предупреждают:

– Еще раз влепишь такому-то плохую отметку, прощайся с местом работы и жирной зарплатой.

И, о чудо, не проходит и недели, как в дневнике недоросля расцветают пятерки, остолоп превращается в Эйнштейна…

– Очень глупо, - перебила я Ирину Сергеевну.
– Нужны не оценки, а знания!

– Тонкое наблюдение, - неожиданно съязвила Ермакова.

– Выпускникам предстоит сдавать экзамены в вуз, - продолжала я.
– Каким образом они пройдут испытание?

– Щенячья наивность, - с легким презрением отметила завуч.
– Эти детки уедут в Англию, Америку, Германию. Родители отдадут баснословные деньги и пристроят идиотов.