Чтение онлайн

Я понятия не имею, что будет дальше. Но сегодня 1 декабря. В тот же день поженились мои родители. А до них мои бабушка с дедушкой.

Возможно, у меня не будет традиционной свадьбы, о которой я мечтала, как маленькая девочка, но я продолжу эту традицию. И это так много значит. Холли поняла, когда я сказала ей, что это единственная дата, в которую я могу приехать. И ничто не может это испортить.

Самолёт приземлился, и пилот выходит из кабины, чтобы помахать на прощание. У меня возникает приятное ощущение, что в Снежной Долине, возможно, есть ощущение маленького городка, который я знаю и люблю.

— Будьте осторожны, дамочка, — говорит пилот. — Возможно, вам стоит застегнуть пуховик. Последний час шёл сильный снег.

Кивнув, я застёгиваю молнию на своём зимнем пуховике, выходя из самолёта к трапу, который выкатили для пассажиров.

Пилот не преувеличивал. Здесь такой снежный шквал, что я едва могу разглядеть людей.

Мои положительные эмоции по поводу моей свадьбы начинают угасать… потому что такое количество снега никогда не предвещает ничего хорошего.

И прямо сейчас всё, что я хочу, это одна хорошая вещь — сказать, что я делаю именно в этот день.

Хартли

Как только я покинул город, пошёл сильный снегопад. Но я надеюсь, пилот знает, как ориентироваться в этом шквале — чёрт возьми, вы не смогли бы летать в Снежную Долину и обратно, если бы не были способны быстро справиться с изменением погоды. Поэтому я верю, что моя невеста в надёжных руках… и всё же мне не терпится как можно скорее добраться до своей хижины, потому что я не хочу застрять где-то, где нет дома.

Когда я выхожу из своего грузовика, я вижу, что самолёт только что приземлился, и я засовываю руки в карманы, направляясь к взлётно-посадочной полосе. Самолёт маленький, вмещает восемь пассажиров, и он не кажется переполненным, учитывая, что только четыре человека спускаются по трапу. Пожилая пара, мальчик-подросток, а потом… она.

На ней пуховик цвета сосны, а её длинные рыжие волосы развеваются вокруг неё. Она — воплощение рождественской открытки. Её глаза сияют, снег падает ей на плечи, и она смотрит вверх, восхищаясь этим зрелищем.

Сойдя с трапа самолёта на полосу, она прикусывает нижнюю губу и оглядывается по сторонам. Предположительно, высматривая меня. Она симпатичная и с пышными формами, я думаю, пять футов три дюйма против моих шести футов двух дюймов. Один взгляд на неё, и всё, что я хочу сделать, это обнять её и убедиться, что никто не откусит от моего сахарного печенья.

Моя.

Чёрт, я никогда раньше не думал о женщине подобным образом, как о ком-то, кто принадлежит мне.

Я провожу рукой по бороде, задаваясь вопросом, что, чёрт возьми, я собираюсь делать с таким ценным грузом.

Я делаю шаг вперёд, мои ботинки оставляют отпечатки на снегу, глубина которого уже приближается к шести дюймам. Она замечает меня, и её глаза расширяются — в них написано удивление. И я напрягаюсь, гадая, не нравится ли ей то, что она видит. Ожидала ли она чего-то другого. Совсем другого мужчину.

Меня никогда не называли нежным. Никогда не говорил о своих эмоциях. Никогда не покупал девушке цветы и не перезванивал ей на следующий день. Я не подхожу для брака, и всё же я здесь, иду навстречу своей будущей невесте.

Я никогда так не терял голову.

— Ты здесь ради меня? — спрашивает она. — Холли Гекльберри прислала меня и…

Я обрываю её.

— Да, я здесь, чтобы забрать свою невесту по почте.

Она делает глубокий вдох, приподнимает плечи, затем опускает их на выдохе, обнимая меня.

— Вау. Я не ожидала…

Я хмурюсь.

Она морщится.

— Нет, я имела в виду… Имею в виду, ты просто такой красивый, — она смеётся, качая головой. — Я действительно сказала это, даже не представившись?

— Я Хартли Мислтоу, — говорю я ей.

— А я Хэтти. Ну, Генриетта, но все зовут меня Хэтти.

Хэтти. Это милое имя, и оно ей подходит.

— Нам нужно убраться с холода, — говорю я. — У тебя есть багаж?

— О, точно. Конечно, — она улыбается, её персональная игривость — полная противоположность моей. — Да, два чемодана. Вон те, в красную и зелёную клетку.

Я ухмыляюсь, думая, что моя мама тоже выбрала бы такие. Хотя, надо отдать ей должное, она упаковала всё налегке. Я беру обе сумки с багажной тележки и говорю ей, что мой грузовик — тот, что в конце, темно-зелёный.

— Здесь так много снега, — говорит она. — В Южном Орегоне такого не было.

— Ты оттуда?

Она кивает.

— Да, родилась и выросла на маленькой ферме у чёрта на куличках.

Я думаю, для неё это хорошее предзнаменование. Снежная Долина — не мегаполис. Чёрт возьми, ближайший «Старбакс» находится в двух часах езды.

Я кладу багаж в кузов грузовика и вспоминаю о хороших манерах, подхожу и открываю для неё дверцу.

— Спасибо, — говорит она, тепло улыбаясь. Её хорошее настроение трудно игнорировать. И мне интересно, чего она ждёт от этого брака. Забираясь на своё сиденье с другой стороны грузовика, я задаюсь вопросом, как, чёрт возьми, я мог бы с ней познакомиться, учитывая, что я никогда не просил об этом.

— Ты далеко отсюда живёшь? — спрашивает Хэтти, пристёгиваясь. Когда я завожу двигатель, включается радио. — О, это Фрэнк Синатра, «The Christmas Waltz», — говорит она со вздохом. — Я чувствую, что это знак. Хороший знак.

— Да, ну? Ты веришь в приметы? — я выезжаю с парковки аэропорта, задаваясь вопросом, во что ещё она верит.

— Полагаю, да. Я знаю, мы только что познакомились, но я чувствую, что я здесь не просто так. Когда у меня пропала надежда, я нашла Холли. И это заставляет меня думать… может быть, всё наладится.