Харон
Шрифт:
Как только заговорщики влезли на летающую тарелку, их тут же взяли в оборот. Под угрозой быть отданным на растерзание демону-менталисту главный инженер сдал вообще всех октопусов, работавших на господина Шол де-Мой. У заговорщиков изъяли Ладью и заперли в небольших камерах в самом центре корабля. Капитан по громкой связи объявил, что, мол, Чернокнижник, Уолк и Дмитр погибли и прямо сейчас мы улетаем с этой чёртовой планеты.
Дело оставалось за малым: отправить весь экипаж в центральную часть корабля, насильно перевести туда плачущую Иву вместе с Крысом (он, к счастью, доверял Пауку, иначе бы мы попросту не проникли в отсек), и отсоединить «внешнее кольцо» летающей тарелки, в котором располагались только жилые отсеки и незначительные узлы.
Рент-а-Ил пытался объяснить, зачем в летающей тарелке предусмотрена странная по своей сути опция — возможность отсоединить едва ли третью часть всего аппарата — однако из его длинной речи я понял только то, что это как-то касалось экономии топлива и энергии в экстренных ситуациях.
Экономия топлива в экстренных ситуациях — вещь, конечно, полезная. Хм… Но вот только с поверхности падающий внешний элемент конструкции должен был выглядеть точно так, как будто падал сам корабль!
Судя по «Книге Солнца», Ладья была «неразрушима» и пострадать от падения не могла… Не то, чтобы я этому полностью доверял, однако вариантов у нас всё равно не было (не возвращаться же на поверхность, убивая тем самым всю интригу!).
Ладью положили прямо в отсек Чёрного, Капитан отсоединил внешний элемент, объясняя это тем, что из-за непредвиденной аварии произошла утечка топлива и нужно избавляться от лишнего груза, а дальше случилось то, что случилось.
Чего я боялся больше разрушения Ладьи, так это Чтеца. Моя паранойя прямо-таки вопила, что Чтец может просчитать наши действия и передать их Чёрному, и тогда всему придёт конец! Но обошлось.
Чернокнижник решил, что экипаж корабля разбился, и, не имея более «якорей» в нашем мире, активировал Харона.
Конечно, мне стыдно за то, что я совершил. Но мог ли я поступить иначе? Чёрный хотел завладеть Ладьёй и активировать Харона, а мне нужно взять власть и остаться в истории в качестве автора и режиссёра лучшего телевизионного шоу. Мы всего лишь помогли друг другу.
Впрочем, к чёрту… Я сам себя успокаиваю…
— Выпьем-ка снова за Черного! — предложил я и первым опустошил свой фужер.
Прощай, Чёрный! В память о тебе позабочусь о ребёнке, Иве и фракции серых. Никто из них не будет обделён в Городе октопусов! Уже через пару недель мы прилетим на родную планету, лояльные служители Культа выберут меня своим новым главой, и вместе с Хедингом мы постараемся удержать за узды целую цивилизацию, которая даже не подозревает о том, что на деле она является лишь цифровым кодом в умирающем мире.
Осталось только отредактировать материал, вырезать из него «откровения» о сути реальности (о них обывателям знать вовсе необязательно) и представить тот факт, что наш дрон, оказывается, снимал все передвижения вполне живого Чернокнижника, как нелепую случайность, о которой мы, уверенные в его смерти, даже не подозревали и поэтому не смогли помочь бедному герою…
— Кторвик!! — выпалил вбежавший в капитанскую рубку Паук, прерывая мои мысли. — Зелёный впал в кому!
— Зрачки на свет реагируют, дыхание прерывистое, а щупальца чуть-чуть пожелтели? — спросил пьяный Рент-а-Ил.
Паук утвердительно кивнул, не понимая, к чему клонит учёный… Зато вот я понял это прекрасно.
Зелёный снова меня обыграл. Он вышел в астральное тело и прямо сейчас пытался связать свою душу и душу Чернокнижника, чтобы вместе с ним пройти через Цифровую арку.
А ведь говорил учитель: «Никогда нельзя недооценивать противника»… И я этому правилу, увы, следовать так и не научился.
Эпилог
Я находился в абсолютной черноте и уже несколько минут слушал неторопливый голос, приглушаемый радиопомехами. Голос рассказывал о чём-то совершенно абстрактном и малопонятном. Голос, казалось, бредил.
А ещё Голос принадлежал Зелёному.
Вскоре появился и сам Зелёный. Он походил на призрака: полупрозрачная медуза с зеленоватыми щупальцами, зависшая на многокилометровой океанской глубине.
«Астральное тело!» — пронеслась в моей голове догадка.
Зелёный не видел меня, но знал, что я где-то здесь. Он старательно пересказывал философский труд своего деда и собственные наработки, касающиеся мира Игры и сути его вещей.
Что в этот момент делал я?
Ничего. Просто был посреди кромешного мрака.
— В конце концов, Чёрный, я понял, одну простую вещь, — продолжал говорить этот странный октопус. — Я понял, что мы с тобой — Создатель…
— Да что ты вообще несёшь? — не выдержал я, продолжая находиться в покойном мраке.
— Хочешь познать счастье — познай для начала горе, — как ни в чём не бывало продолжил Зелёный. — Создателю осточертело его мирное существование в бесконечной черноте, и он решил испытать себя. Сначала Создатель помыслил Ладью. Затем Создатель помыслил её развитие, также он помыслил Харона.
Игра должна была украсить его однообразную жизнь.
Он хотел нырнуть в новую цифровую реальность, наполненную трудностями и преградами, но понял вдруг, что создал слишком сложную Игру и может не справиться. Проиграть! Поэтому сделал цифровую реальность цикличной, тем самым дав себе право на ошибку… И правильно сделал! Забыв обо всём (а иначе бы пропал весь смысл), он совершал десятки тысяч ошибок, прожил миллионы жизней и столько же смертей.
Однажды он вплотную подобрался к своей цели — стать Хароном и активировать Цифровую арку — но был побеждён одним из населяющих мир (его мир!) созданий. Он попал в рабство. Он убивал много тысяч лет — половину игрового цикла… И вот на его пути встал игрок фракции серых.
Впервые за эти тысячелетия Создатель вновь был побеждён и тем самым освободился от рабства. Но вот только опоздал, в том игровом цикле Хароном стал его противник — игрок.
И тогда Создатель понял, в чьём облике он должен появиться в следующем цикле. Он должен стать этим игроком фракции серых! И он стал им. Он стал тобой, Чёрный! Но для этого пришлось принести жертву — рассечь собственную душу надвое.
И вот мы встретились. Два осколка души Создателя. Вместе — сам Создатель! И теперь Создатель должен выбраться из собственной ловушки.