Чтение онлайн

На мгновение она примолкла. Спицы кухарки пощёлкивали, полено лопнуло, испустив фонтан искр. Одна пролетела сквозь каминную решётку и затлела на коврике. Шарп наклонился и придавил её подошвой. Часы Томпэна в вестибюле пробили девять.

— Мой отец полагал, что женщины в его семье могут сбиться с пути добродетели, поэтому он всегда хотел, чтобы винодельню унаследовал сын, — продолжала Кейт, — Этого не произошло, поэтому он постарался связать нам руки.

— Тем, что вы должны выйти замуж за последователя англиканской церкви?

— Только за конфирмованного англиканца, который бы пожелал изменить своё имя и взять фамилию Сэвидж.

— Значит, теперь полковник — Сэвидж?

— Пока нет, — сказала Кейт. — Он сказал, что подпишет бумаги у нотариуса в Опорто, а затем пошлёт опекунам в Лондон. Я не знаю, как мы сможем отослать письмо в Лондон сейчас, но Джеймс найдет путь. Он очень находчив.

— Он таков, — сухо подтвердил Шарп. — Но он собирается остаться в Португалии и делать порто?

— Да-да! — подтвердила Кейт.

— И вы тоже останетесь?

— Конечно! Я люблю Португалию и знаю, что Джеймс хочет остаться. Он немного рассказал о себе, когда поселился у нас в Опорто.

Она рассказала, что Кристофер приехал в Новый год и квартировал некоторое время в Красивом Доме, хотя большую часть времени проводил в разъездах где-то на севере. Она не знала, чем он занимался.

— Это не моё дело, — сказала она.

— А что он делает теперь на юге? Это тоже не ваше дело?

— Но он не рассказывает мне! — защищаясь, воскликнула она, потом нахмурилась. — Он вам не нравится, не так ли?

Шарп был смущен, не зная, что и сказать.

— У него хорошие зубы…

Эта сдержанная характеристика достоинств подполковника огорчила Кейт.

— Я слышала, били часы? — спросила она.

Шарп понял намек.

— Пора проверить часовых, — сказал он и, выходя, оглянулся и снова залюбовался Кейт: её тонкими чертами лица, бледной кожей, которая, казалось, светилась в бликах пламени камина.

И сразу же постарался забыть её, потому что начал обход постов.

Шарп заставлял стрелков много работать, патрулируя владения виллы, роя заградительные укрепления на дороге, чтобы меньше времени и сил оставалось на ворчание, но Шарп и сам понимал, насколько сомнительной была ситуация, в которую они попали. Кристофер с лёгкостью отдал приказ, чтобы он остался и охранял Кейт, в то время, как вилла не была приспособлена для обороны против врага. Он стояла высоко на поросшем лесом холме, но не на вершине, а на склоне, и выше росли деревья с толстыми стволами, среди которых мог бы укрыться пехотный корпус и напасть на поместье. Выше деревьев, на скалистой вершине располагалась старая псторожевая башня, и оттуда Шарп часами осматривал окрестности.

Каждый день он видел французские войска. По долине к северу от Вила Реаль де Зедес шла дорога на восток к Амаранте, и вражеская артиллерия, пехота и фургоны двигались по ней каждый день. Охраняя их, отряды драгунов патрулировали вокруг. Иногда вспыхивали отдалённые, слабые, едва слышимые перестрелки. Шарп предполагал, что деревенские жители заманивали в засаду захватчиков. Он пытался определить, где это происходило, но ни разу не увидел засады, и никто из партизан не искал встречи с Шарпом, хотя они должны были знать, что в деревне есть португальские и британские солдаты. Он замечал передвижения драгунов в пределах мили от окраины Вила Реаль де Зедес, два их офицера рассматривали виллу в подзорные трубы, но ни в деревню, ни в поместье никто не наведался. Неужели это устроил Кристофер?

Спустя девять дней после отъезда подполковника мэр деревни принес Висенте газету из Опорто. Качество печати было отвратительное, что озадачило Висенте.

— Я никогда не слышал о «Diari dо Porto»? — сказал он Шарпу, — Это какая-то ерунда!

— Ерунда?

— Здесь говорится, что Сульт должен объявить себя королем Северной Лузитании! Что множество португальцев поддерживают эту идею. Кто? Почему? У нас уже есть король.

— Наверно, газету выпускают на французские деньги, — предположил Шарп, хотя истинные намерения врага для них, отрезанных от всего мира, продолжали оставаться тайной.

Доктор, приезжавший осмотреть Хэгмэна, считал, что маршал Сульт собирал силы, чтобы двинуться на юг, поэтому в его планы не входило растратить людей и время в ожесточённых перестрелках в северных горах.

— Как только он завладеет всей Португалией, — сказал доктор, — Тогда он обыщет все окрестности.

Он сморщил нос, снимая зловонный компресс с груди Хэгмэна и покачал головой в изумлении: рана была чистая. Хэгмэну стало легче дышать, он уже мог сидеть в кровати и ел с аппетитом.

На следующий день Висенте покинул виллу. Доктор сообщил новости, что генерал Сильверия в Амаранте отважно защищает мост через Тамегу, и португалец решил, что его обязанность — помочь соотечественникам. Но через три дня он вернулся, потому что между Вила Реаль де Зедес и Амаранте кишмя кишели драгуны. Неудача сильно удручила Висенте.

— Только время потерял, — сказал он Шарпу.

— Насколько хороши ваши люди? — спросил Шарп.

Вопрос озадачил Висенте.

— Насколько? Такие же, как все, думаю.

— И все одинаковы?

В тот же день он заставил своих стрелков и португальцев сделать по три выстрела из португальских мушкетов. Стрельбы проходили перед домом, а время Шарп засекал по часам Томпена, стоявшим в вестибюле.

Шарп произвёл три выстрела легко. Он половину своей жизни делал это, и мушкеты португальцев были изготовлены в Британии — старые знакомые. Он раскусил патрон, почувствовал солёный вкус пороха, высыпал содержимое в дуло, протолкнул шомполом обёртку и пулю, высыпал остаток на зарядную полку, нажал курок, ощутил удар приклада в плечо, опустил приклад, раскусил второй патрон… Его стрелки одобрительно улыбались, потому что действовал он быстро.

Сержант Мачедо единственный из португальцев повторил достижение Шарпа: сделал три выстрела за сорок пять секунд. Пятнадцать стрелков и двенадцать португальцев делали по выстрелу каждые двадцать секунд, но остальные действовали медленнее, и Шарп с Висенте приступили к их обучению. Вильямсон, один из тех, кто отстрелялся неудачно, ворчал, что глупо было заставлять его стрелять из гладкоствольного мушкета, если у него — винтовка. Свои недовольства он высказывал достаточно громко, чтобы все слышали, считая, что Шарп, как обычно, проигнорирует его заявления, и весьма огорчился, когда Шарп приказал ему выйти из строя.

— У вас есть жалобы? — с вызовом спросил Шарп.

— Нет, сэр, — Вильямсон с недовольной физиономией смотрел мимо Шарпа.

— Cмотрите на меня, — сказал Шарп.

Вилямсон мрачно повиновался.

— Вы учитесь стрелять из мушкета, как положено солдату, — заявил Шарп. — Потому что я не хочу, чтобы португальцы считали, что мы относимся к ним с пренебрежением. — Вильямсон оставался угрюмым, поэтому Шарп продолжил. — И, кроме того, мы сражаемся вместе в тылу противника. Что, если ваша винтовка сломается, и вам придётся взять в руки мушкет? Есть и ещё одна причина.