Чтение онлайн

Напитки, которые им подавали, тоже различались. Слуга наполнил стакан Ханета легким яблочным сидром, в то время как Миджирг пила маленькими стопками (размером с добрую человеческую кружку) прозрачный напиток с резким запахом – судя по всему, куда более крепкий. Оставалось надеяться, что огры не буйны во хмелю. Впрочем, пока никаких признаков опьянения Ханет у Миджирг не видел. На десерт слуга подал чай и пирожные из рассыпчатого теста с шоколадной и молочной глазурью. Ханет съел четыре штуки и лишь потом сообразил, что перестарался.

– Извините, – пробормотал он. – Я вовсе не обжора. Просто больно уж вкусно.

Миджирг наблюдала за ним, откинувшись на спинку кресла.

– Ты можешь есть, сколько захочешь, – ответила она, побарабанив по краю стола всеми шестью пальцами. – Но учти, толстых людей у нас в Забраге могут и съесть.

Пирожные встали в животе у Ханета колом. Перед глазами вновь замаячили котлы с кипящей водой и раскаленные сковородки.

– Я пошутила, – Миджирг растянул губы в улыбке. – Хотя такие прецеденты действительно бывали. Однако я все же буду рада, если ты не станешь толстеть, Ханет.

– По… постараюсь, – с трудом выговорил он, не в силах отвести взгляда от белоснежных клыков хозяйки. Оказалось, что клыки у огр росли не только на верхней, но еще и на нижней челюсти.

– Что ж, если ты сыт, думаю, самое время прогуляться, – сказала, встав Миджирг.

И подошла к Ханету, чтобы помочь ему спуститься со стула.

– Ступай в свои комнаты и скажи Вагге, что мы уходим. Я буду ждать вас через десять минут… нет, конечно, не так скоро. Полчаса вам хватит на сборы?

– А то ж… То есть, да, госпожа! – заверил Ханет и поспешил выйти из столовой, чувствуя спиной изучающий взгляд огры.

____________________________________________________________________________________________

[1] Значение фамилии Миджирг «Всё-Учтено» на языке дард – гшхаре звучит как «Аппваутир»

[2] Киакиат (на языке эмрисов – гиайе) или гжадж – нашивка, на которой изображен «герб» хозяйки. «Герб» повторяет рисунок на яйце, из которого вылупилась дарда. Как и отпечатки пальцев у людей, эти рисунки никогда не повторяются

– Атэл, напрасно так перепугались вы! Совершенно напрасно! – укоризненно заметил Вагга, выслушав рассказ о том, что произошло во время обеда. Накинув Ханету на плечи длинный бархатный плащ, подбитый мехом, он завязал у шеи завязки. – Атир пошутила просто. Близко к сердцу это не принимайте. И капюшон накиньте, свежо на улице к вечеру.

– И вовсе я не перепугался! Просто ничего себе шуточки у вас тут! То торговец с укусами, а теперича энто! Мне, может, не есть при ней совсем?

– Об этом забудьте. У гзартмы хороший аппетит должен быть, больные только едят плохо. Рот теперь приоткройте, – скомандовал слуга. – Бальзамом губы, чтобы не обветрились, я смажу вам.

Ханет сунул в баночку палец, мазнул по губам бесцветной липкой жижей.

– Хороший аппетит должон быть, а толстеть нельзя? – уточнил он, не дав Вагге возмутиться. Тот вздохнул и положил баночку с бальзамом сумку, висящую на поясе. До этого в неё со столика уже перекочевала расческа, салфетки и еще куча всякой всячины. Слуга, судя по всему, намеревался во всеоружии встретить любые неприятности, которые могут случиться с его подопечным на улице.

– Все верно поняли вы. – Вагга протянул Ханету перчатки, надел куртку и открыл дверь. – Но не волнуйтесь. У гзартм много обязанностей, толстеть некогда. А теперь идемте.

– Да уж, я чувствую, что потолстеть будет сложно! – пробормотал себе под нос Ханет, спускаясь по лестнице. Длинная одежда мешала идти и не позволяла видеть, куда он наступает. Приходилось нащупывать ступени ногами и крепко держаться за перила, чтобы не скатиться по вниз, а тут еще капюшон то и дело норовил съехать на нос, а Вагга все пытался подхватить его под локоть, чем только усложнял задачу.

Наконец, спуск был завершен. Стоило им выйти на улицу, как длиннохвостые синие гуси разом повернулись к ним и распустили хвосты. Теперь они высились над ними большим полукругом и с кончика каждого пера будто глядел нарисованный черно-золотой глаз. Ханет так и застыл с открытым ртом.

– Это они красуются, чтобы их угостили, – хихикнул Вагга и, запустив руку в карман, бросил гусям горсть каких-то семян. – Но те продолжали горделиво стоять, глядя на Ханета.

– Скажите им, что они красивые, – подсказал Вагга.

– Ага, – согласился Ханет. – Того… красивые. А почему они так не делали, когда мы первый раз тут проходили?

– А это, чтобы вы не стеснялись. У вас простенькая была одежда же тогда. А сейчас вышли нарядный, вот и они хвастаются. Умные очень павлины эти. Ее Величество королева Уширг прослышала, что их любит король Лурии, вот и велела к нам их тоже завезти. Так что вот живут теперь. Только голоса у них дурные. Вы не пугайтесь, когда услышите. Очень уж противно орут.

– Понятно… – Ханет, опомнившись, направился к фонтану, в котором плавали рыбки, чтобы проверить свои способности, но Вагга решительно увлек его к выходу на улицу. И все же он почувствовал, как рыбы неторопливо плавают, шевеля плавниками – слабее, чем возле той реки, где они останавливались по дороге, но почувствовал!

Миджирг уже ждала их на улице, на том самом месте, где они расстались после того, как приехали в гостиницу. Она была одета все в ту же шерстяную юбку, длиной пониже колена, кожаную куртку, белую рубаху с отложным воротом, высокие ботинки и белые вязаные гетры. Огры любили разряженных в пух и прах гзартм, но сами, похоже, одежде не придавали особого значения. Ханет был уверен, что уже видел свою хозяйку одетой, как сейчас.

Окинув Ханета взглядом, Миджирг одобрительно кивнула и предложила ему руку, согнув ее калачиком, словно она, а не он был мужчиной. Что ж, если тут так принято... Да и из-за разницы в росте и размерах, пожалуй, ему самому сложно было бы предложить ей продеть ее ручищу под свой локоть.

– Вижу, ты готов к знакомству с достопримечательностями, – пробасила у него над ухом Миджирг, когда он неловко подсунул ладонь ей под руку. – В таком случае, тебе будет приятно узнать, что мы находимся на центральной площади Запопья.