Чтение онлайн

Вечер. Хамза сидит у себя дома. Что-то напевая вполголоса, то и дело наигрывает этот же напев на дутаре, потом хватает карандаш и быстро записывает отрывок мелодии в нотную тетрадь...

Вдруг вскочил с места, вырвал страницу, смял, швырнул на пол. Тут же сел, снова начал записывать. На полу уже валялось много скомканных бумаг с нотными знаками.

Пришла от матери Алиджана Зульфизар. С печальным видом села на кровать. Поднялась, перевесила платье с одного гвоздя на другой. Снова села и принялась что-то шить. Словно намереваясь о чём-то спросить, несколько раз поднимала голову и подолгу смотрела на Хамзу, но каждый раз, не желая отвлекать его, снова принималась за своё шитье.

Наконец не выдержав, взглянула на мужа и позвала:

– Хамза-ака!

Помолчав немного, повторила:

– Хамза-ака! Вы бы подумали о своей жизни...

Хамза ничего не ответил жене, даже не обернулся в её сторону. Только махнул рукой: не мешай, мол!

Зульфизар обиженно замолчала, затем, волнуясь, снова позвала мужа:

– Хамза-ака!

– Что скажешь?
– недовольно оторвался от дутара Хамза.

– Когда мы уедем отсюда?

– Ещё не скоро, ещё не скоро!
– пропел Хамза на мотив наигрываемой им мелодии.
– Я перекладываю на музыку для оперы одну замечательную газель поэтессы Зебунисо, которая, как тебе известно, была дочерью знаменитого Абу Зафара Мухиддина Авранзеба. Эта поэтесса однажды вот что сказала о книгах: "И муж, и счастье, и рай для меня - книги".

– Замечательные слова, - усмехнулась Зульфизар. И неожиданно почти крикнула: - Сейчас уедем! Сегодня уедем! Мне здесь страшно!

Упав на подушку, она спрятала в ней лицо и горько заплакала.

Хамза, опустив дутар, с досадой посмотрел на Зульфизар, потом поднялся, подошёл к кровати, сел рядом с женой и погладил её волосы.

– Кто тебя обидел? Что, собственно говоря, случилось?

– Вы!
– села на кровати Зульфизар.
– Вы обидели меня! Я выскажу сейчас всё, что у меня на душе... Вы не хотите уезжать отсюда специально. Вы упрямитесь нарочно...

– Уехать сейчас отсюда для меня невозможно, - вздохнул Хамза.
– Мне поручено очень важное дело. Я не могу отказаться от него.

– Но я не могу больше жить здесь, потому что знаю, из-за чего вы не хотите уезжать! Причина этому - Санобар!

– Почему же она причина?
– грустно улыбнулся Хамза.

– Потому что она влезла вам в душу! Она для вас красивее меня! Моложе, поэтому и красивее!

– Глупенькая ты моя, - сказал Хамза, пытаясь обнять жену.
– Что это тебе взбрело в голову? У Санобар есть жених... Если Алиджан услышит такой разговор, он обидится. Неужели ты думаешь, что я способен на такую неверность - и тебе, и Алиджану?.. Зачем мне кто-то, если у меня есть ты?

И он снова попытался обнять жену.

– Не трогайте меня!
– отстранилась Зульфизар.
– Идите и обнимайтесь со своей Санобар. Покажите на деле свою новую мораль, о которой вы так много говорите.

– Зульфизар, тебе всё это мерещится! Оставь свои подозрения, худой мир лучше доброй ссоры... О каких объятьях ты говоришь? Мне даже и во сне не снилось такое.

Он поднялся и начал шагать по комнате из угла в угол.

Внезапно резко остановился у стола, взял лист бумаги с нотами, долго смотрел на него, положил и сказал взволнованно:

– Если бы ты слышала её голос!.. Когда-нибудь она будет настоящей актрисой. Большой актрисой. Наш народ, может быть, будет гордиться ею. Она ещё прославится на всю нашу республику!

– Пока ею гордитесь только вы... А этот самый простофиля Алиджан доверил овцу волку...

– Хватит! Счастье посещает дом, где цветёт улыбка... Не говори мне больше таких глупостей!..
– Не выдержав, Хамза ударил кулаком по столу.
– Или ты хочешь поссорить Алиджана со мной? Хочешь лишить меня друзей, на которых я опираюсь в своей борьбе против шейхов!.. И не стыдно тебе повторять всю эту ересь? Я думал, что ты мне друг, готовый делить со мной все радости и горести, а ты собираешь чьи-то сплетни!..

– Уедем отсюда, уедем, - упрямо твердила Зульфизар.
– Если вы послушаете меня, я буду знать, что вы ещё любите меня, что я вам нужна...

– Уж не шейхи ли посоветовали тебе увезти меня из Шахимардана?
– спросил Хамза, еле сдерживая бушующую в груди ярость.

– Да, шейхи!
– немного подумав, с вызовом сказала Зульфизар.
– Все шейхи видеть вас не могут. Все они желают, чтобы вы как можно скорее покинули Шахимардан...

– Вот оно как!
– Хамза остановился, словно наткнулся на что-то.
– Значит, и ты, бальзам души моей, против меня?.. Это предательство, Зульфизар, понимаешь, предательство с твоей стороны!.. Шейхи, проклятые шейхи! Они преследуют меня как тени. Даже ты, ты, жена, ни в чём не разобравшись, говоришь словами шейхов... Великий Навои плакал кровью от них! Шейхи вонзили кинжал в грудь такого великого человека, как Улугбек... И вот теперь этот же кинжал, как меч, снова висит над головами тех, кто хочет жить для народа... Так вот что, Зульфизар! Ты можешь передать своим советчикам, что я до тех пор не уеду из Шахимардана, пока не очищу это место от своры мракобесов, кровопийц и прочей нечисти... Я от своих убеждений не отступлюсь, чем бы мне ни грозили мои враги.

Зульфизар испугалась. Она поняла, что наговорила лишнего.

Со слезами на глазах начала она умолять мужа:

– Дорогой мой, простите меня, простите!.. У меня только одна просьба. Если вы любите меня, прекратите свои занятия с Санобар. Умоляю вас! Не идите на поводу у своих чувств. Вы же сами говорили, что умом можно и волосок разрезать вдоль на сорок частей...

Чаша терпения Хамзы переполнилась. Он едва сдерживал себя.

– Я тебя не узнаю, Зульфизар, - дрожащим голосом начал он.
– Я счастлив оттого, что могу оказать помощь человеку, который в ней нуждается. Санобар будет учиться у профессора Степанова. Но сейчас моя помощь нужна ей как вода, как воздух. Ведь ты же сама актриса, ты должна понимать это. Если бы кто-нибудь помог мне в молодости овладеть музыкальной грамотой, я, может быть, не так мучился от своей необразованности в музыке, как мучаюсь теперь. Я должен помочь Санобар. Поэтому, пока она здесь, я буду заниматься с ней... Ты должна знать, как дорога, как незаменима для меня твоя любовь. Санобар же дорога для меня как редкий талант. Она одна из жемчужин в сокровищнице народных дарований. И я не хочу, чтобы ты думала что-то нехорошее о наших отношениях с ней... А шейхов ты не слушай, прошу тебя. Они, заставляя людей поклоняться развевающимся над могилами и гробницами тряпками, думают вовсе не о религии и заповедях шариата, а о своих доходах и богатствах, ради которых они совершают даже убийства. Если бы ты только знала о настоящих делах шейха Исмаила! Они, эти шейхи, рады всех нас натравить друг на друга, разделить и расправиться с каждым порознь. Ради этого они и нас с тобой хотят поссорить.

Зульфизар, слушая Хамзу, сидела молча. Потом на ресницах её заблестели слёзы.

Когда Хамза устало опустился на табуретку, Зульфизар встала и набросила на себя паранджу.

– Далеко?
– обернулся к ней Хамза.

– К соседям, я быстро вернусь.

– Зачем же тогда паранджа? Верни ты этот балахон тому, у кого брала.

– Ладно, завтра же отнесу хозяйке. А сейчас уж пойду в парандже.

Она подошла к двери, остановилась, грустно улыбнулась и повторила:

– Я быстро вернусь.

Могильная плита под большим куполом восстановленной после пожара гробницы святого Али сразу привлекала внимание человека, который входил в мазар. Плита эта напоминала своей формой утюг. Она была накрыта покрывалом бурого цвета. Сверху свешивалось знамя из зелёного шёлка. От колеблющегося пламени свечей, установленных у изголовья могилы святого, по высоким стенам усыпальницы иногда скользили таинственные тени. Но в основном внутри мазара царила тьма. Эта картина производила на человека, впервые входящего в мавзолей святого Али, жутковатое впечатление.