Чтение онлайн

Визиря же, который едва поспевал следом за повелителем, огорчало все. И вонь, и ругань, и смех, и слезы. Увы, он даже не мог сейчас записать всего, что вызывало у него гнев, дабы потом, когда эта пытка прогулкой по городу закончится, призвать к себе вали [1] и указать на все пороки города. О да, вали, конечно, не обязательно знать, что халиф, великий и мудрый, ничего этого не заметил. Главное, что все эти возмутительные вещи увидел он, зоркий визирь. И тогда, о Аллах, если вали не успеет до следующей прогулки великого Гаруна аль-Рашида привести город в надлежащий вид, не быть вали более властителем и управителем великого Багдада…

Несколько чудесных, поистине сладостных минут представлял визирь, каким униженным и слабым окажется этот тучный и скандальный Ибн-Мухрад-ибн-Мехмет после того, как он, визирь Умар, перечислит все недостатки города, которым он, вали, не смог управлять так, как этого ожидал владыка…

Мысли о мести давнему недругу так далеко унесли визиря, что он не успел остановить халифа, когда тот свернул с главной улицы Предзнаменований на узенькую улочку Утренних грез. Визирю, к счастью, было известно, что улочка эта славилась на весь подлунный мир лавками, полными изумительных тканей и подлинных шедевров ювелирного искусства. Но все же… Самому халифу своими прекрасными изнеженными ногами вовсе не пристало спускаться с каменной мостовой на пыльную землю узенькой торговой улочки.

– Умар, добрый мой друг, – услышал визирь и от такого обращения очнулся. – Но почему мы никогда раньше не гуляли по моему прекрасному городу? Это столь удивительное место, столь чарующее…

– Не пристало владыке… – начал было визирь.

– Т-с-с, испуганный мой друг. Мы же с тобой веселые иноземцы, впервые ступившие на улицы великого города. Называй меня… называй меня Клавдием… А ты будешь Умаром, управителем моего здешнего поместья. Я его купил только вчера. А теперь вышел вместе со своим доверенным слугой, чтобы выбрать необходимые мелочи для моего нового дома.

– Слушаю и повинуюсь, о вели… то есть добрый мой друг Клавдий!

– Так почему же, друг мой, мы до сих пор никогда не прогуливались по улицам этого величественного города?

– Но мой вла… то есть Клавдий. Ты же неоднократно видел город и горожан из своего паланкина. Тебе знакомы радости и беды этого города, ибо заботливый вали каждый день рассказывает тебе о том, чего жаждут твои подд… то есть багдадцы.

– Этот напыщенный индюк мне рассказывает, что жители прекрасного Багдада славят своего владыку день и ночь, думая лишь о том, как бы не огорчить его своими жалкими и ничтожными желаниями.

Визирь кивнул, ибо так все и было. Легендарная лень вали давно уже стала притчей во языцех всего дивана. Но то, что об этом, оказывается, прекрасно известно халифу, стало неприятным открытием для Умара. Ведь тогда, он это прекрасно понимал, и о нем властелину может быть известно нечто такое, что весьма быстро выбьет то уютное кресло, на котором устроился Умар, из-под… э-э-э… седалища визиря.

– Запомни, визирь, начиная с сего дня я желаю каждое утро посвящать прогулкам по городу. Так мне станут известны истинные желания и чаяния моего прекрасного, умного и трудолюбивого народа.

– Повинуюсь, мой госп… то есть Клавдий. Куда теперь ты желаешь направить свои стопы?

– Думаю, мой друг, что мы начнем, разумеется, с ковровой лавки. Ибо нежные ковры станут украшением моего дома в новом владении. Потом я бы хотел выбрать посуду, ткани на драпировки… И еще книги… Следует не забыть о книжной лавке. А потом, о Аллах, перед тем как вернуться в поместье, мы отдадим дань какой-нибудь тихой харчевне, где любопытные иноземцы смогут найти изысканнейшие яства из тех, что предложит усталым путникам хозяин такого превосходного местечка.

– Повинуюсь, добрый мой хозяин.

Визирь поклонился халифу чуть менее глубоко, чем обычно проделывал это при дворе. И уже готов был сам укорить себя за недостаток почтения, но халиф, не заметив ничего предосудительного, поспешил по улочке к лавчонке, только что распахнувшей двери. Перезвон множества колокольчиков, от металлических до деревянных, выдавал принадлежность ее хозяина к жителям далекой Поднебесной империи.

Но халифу было все равно, откуда начинать свое странствие, и потому он несколько упоительных минут провел, рассматривая простые белые вазы с изысканным синим рисунком. Не менее ваз ему были интересны и пиалы, расписанные облаками и драконами. И даже бумажные картины, изображающие одинокое дерево у кромки воды или уснувших птиц, прячущих голову под крыло, вызвали у халифа необыкновенный восторг.

– Запиши, Умар, я хочу, чтобы мои покои украшала вот эта ширма. Пусть в кабинете поставят вот тот письменный прибор. Я хочу вкушать молоко из этих полупрозрачных пиал. А вазы, да-да, все четыре, пусть установят в гостевых покоях полуночной стороны. Да смотри, чтоб сегодня же!

Визирь кивал, записывал и думал лишь о том, хватит ли у него в кошеле монет, чтобы оплатить все капризы халифа. Приказчик лавчонки, хотя это мог быть и сам хозяин, радостно суетился, а полы кафтана халифа уже мелькали у выхода. И визирю пришлось, невероятно быстро исполнив повеление своего господина, устремиться за ним.

Следующей лавкой была лавка скобяных товаров, и визирь смог перевести дух. Ибо понятно, что халифу… о нет, владельцу поместья не по чину самому выбирать скобы для дверей или запоры на окна.

Потом наступил черед лавки книжной. Пытливый разум Гаруна аль-Рашида не мог насытиться одним лишь созерцанием мудрости мира, аккуратно составленной на пыльных полках.

– Умар, друг мой, я хочу, чтобы все эти книги сегодня же до заката украшали стены моего кабинета. И тогда вечерами, устроившись у огня, я буду предаваться изысканнейшей из страстей – чтению. А сейчас поспеши уплатить хозяину этих бесценных сокровищ ровно столько, сколько он запросит. Да не торгуйся, смотри. Не скаредничай! Помни, что, сэкономив даже дирхем, ты не станешь богаче и на медный фельс…

– Повинуюсь, хозяин, – проговорил Умар. Он постепенно входил в роль управляющего поместья при самодуре-хозяине. Владелец же книжной лавки, обожающе посмотрев вслед гостю, сухим тоном назвал визирю баснословную цену. И Умар вынужден был выложить все, до того самого фельса, ибо так хотел халиф… И ему, визирю и слуге, не пристало спорить. Хотя именно этого и желал бы Умар больше всего.

Продиктовав владельцу лавчонки адрес, куда следовало доставить книги и свитки, визирь поспешил за халифом. И в душе лишь порадовался, что у него хватило ума назвать книжному червю адрес дома своего деверя.