Чтение онлайн

Пока хаджи Ибрагим отчаянно искал способа изменить ход событий, арабы совер-шили отмщение за Дейр-Ясин. Конвой медицинского персонала выехал из Западного Ие-русалима, чтобы помочь госпиталю Хадасса на горе Скопус. Он должен был проехать че-рез арабский Восточный Иерусалим по дороге, находившейся под контролем англичан. Когда до расположения англичан оставалась сотня ярдов, арабы среди белого дня захва-тили в засаде безоружный конвой Красного Полумесяца и убили семьдесят семь врачей и медсестер. Англичане оставили нападение без ответа.

Но евреи не побежали ни из Иерусалима, ни еще откуда-нибудь.

На обезумевшее арабское население убийство Хадасского конвоя произвело эффект бумеранга. Совершив отмщение, они теперь боялись, что евреи отплатят им тем же, и их страх разрастался, как эпидемия.

Хотя хаджи Ибрагим велел своим людям оставаться по домам, они начали усколь-зать и убегать. Десяток семей одной ночью, десяток другой. Он утратил контроль над по-ложением.

На третий день утром он стал в мечети изучать оставшихся в лицо, зная, что больше не сможет удержать их вместе. Когда закончилась молитва, он поднялся на кафедру и ве-лел всем собраться на площади со своим имуществом и приготовиться к эвакуации Табы и Аялонской Долины.

Что может оставить в жизни двенадцатилетнего мальчика более глубокий шрам, чем память о феллахах родной деревни, складывающих свои орудия возле могилы пророка? Они оставляли их там, потому что могила находится на священной земле, и только самые подлые из негодяев украли бы их из такого места.

– Мы вернемся вовремя, чтобы собрать урожай. Каир заверяет нас в этом.

– Да, может быть, через неделю.

Что сохранить? Что бросить? И какая разница, если оставляешь свое поле и свой дом?

Мой отец сидел за своим столом возле кафе, спокойно отвечая на вопросы, отдавая распоряжения и стараясь составить план.

Он полагал, что двигаться мы будем очень медленно, и рассчитывал добраться до Яффо за три дня. Нескольким мужчинам из нашего клана он поручил найти около Рамле подходящее поле или лесок, где можно будет остановиться лагерем в первую ночь. Я си-дел с деревенскими записями рядом с отцом, подсчитывая людей. Оставшихся выходило больше шестисот тех, кто еще оставался.

Он приказал нагрузить едой на четыре дня тележки, запряженные осликами и быка-ми, и собрать их на деревенской площади. Забрать надо все, что имеет ценность, потому что может быть придется что-то продать, когда доберемся до Яффо. Каждой семье можно взять одну - две козы или барана, чтобы зарезать для еды либо продать на базаре в Яффо. В остальном отец разрешил брать только самое необходимое.

Кабир-эфенди все еще не прислал обещанные средства, поэтому каждому жителю деревни придется продать все до последней рубашки, чтобы заказать судно до Газы.

Женщины бегали туда-сюда между своими домами и тележками, нагружая их и ис-терично рыдая. Когда тележки наполнились, женщины стали собирать вещи в простыни и одеяла, завязывая их узлами, чтобы нести на голове.

– Да, - сказал отец, - все ружья и боеприпасы нужно забрать.

– Сколько воды, хаджи Ибрагим?

– По два кувшина на семью и сколько нужно для двух животных.

– Евреи захватят деревню? Они взорвут наши дома, после того как разграбят их?

– Этого мы не узнаем, пока не вернемся, - отвечал Ибрагим.

– Станут они вскрывать могилы?

– Не думаю.

– Что делать с этим украшением?

– Сможешь его продать - возьми.

– Куры? Сундуки с приданым? Фотографии? Семена?

– Одеяла... возьмите побольше одеял. Ночью будет холодно.

– Коран?

– По одному на семью.

– Наверно, евреи заберут все, что растет у нас на полях.

– Если только раньше не доберется до него Милиция джихада.

– У меня шесть дочерей. Кто их защитит?

– Каждый клан выделит свою охрану.

По мере того, как площадь заполнялась людьми и росли паника и отчаяние, мужчи-ны начали ругаться и драться друг с другом, а всю работу делали женщины. Пошли дикие рассказы о резне в Дейр-Ясине. Говорили, что стариков обезглавили, молодых мужчин ка-стрировали, а всех женщин изнасиловали. "Иргун идет!"

Кое у кого были родственники в Яффо, но большинство нуждалось в крове. У отца был близкий родственник, процветающий торговец, и мы сильно зависели от него. Ибра-гиму хотелось пойти вперед, найти прибежище и нанять судно, но он боялся оставить нас одних.

Английские джипы проносились от форта Латрун, то предлагая помощь, то говоря, что ничем не могут помочь. Они освободят дорогу до самой Рамле, но не смогут сопрово-ждать нас дальше. Мы с ужасом думали о том, что поблизости находится тысячная Мили-ция джихада.

– Не бойтесь. Не бойтесь. Будем держаться вместе, - говорил отец.

Мы с мамой обходили наш дом, кажется, уже в сотый раз, чтобы еще раз взглянуть на него и поплакать, и посмотреть, что бы еще положить на тележку. Я решил, что мой святой долг - смотреть за Надой. Нам уже давно не разрешали играть друг с другом и дот-рагиваться друг до друга, но я по-прежнему любил ее и она любила меня. Я буду защи-щать ее своим кинжалом.

Я видел, как отец вошел в лавку вместе с дядей Фаруком, они закрыли за собой дверь и что-то возбужденно обсуждали. Я проскользнул туда через заднюю дверь и стал слушать.

– Мы оставим две - три порожние тележки, - говорил Ибрагим.
– А ты забери из шкафов самые нужные вещи. Остальное отдай любому, у кого есть место.

– Ты с ума сошел, Ибрагим, - спорил Фарук.
– Мы смогли бы наполнить пятнадцать или двадцать тележек, будь они у нас. А как ты говоришь - это значит почти все оставить евреям. Если бы освободить все шкафы и забрать в Яффо товары да еще сорок - пятьдесят баранов, то это дало бы нам те деньги, которые нам так отчаянно нужны.

– Может быть, Магомет пошлет ангела, чтобы доставить все это в Яффо?

– Разве не мне поручалось двадцать лет организовывать транспорт для доставки на-шего урожая?
– возразил Фарук.
– Я знаю, где есть грузовики. Знаю, где есть автобусы. В Бейт-Джараше есть автобус. Я могу его забрать. Дай мне человек пятнадцать. Вечером сделаю набег на Бейт-Джараш. Мы выкинем сидения и загоним на освободившееся место наш скот. Завтра в полдень встретим вас на дороге.

– Не пройдет и пяти минут, как Джихад отберет автобус.