Чтение онлайн

Валевский вошел стремительно и бесшумно, как люди его комплекции ходят лишь в том случае, если учились этому годами. Поморщился, заметив открытую наискось створку окна, из-за которой в гостиную струился холодный воздух раннего утра. Мгновение помедлил и, резко изменив траекторию, подошел к окну и закрыл. Без согласования с тобой, чего вообще-то не следовало бы допускать.

— Садись, — негромко поторопил Виктор.

Начальник службы безопасности сел в кресло напротив.

Посмотрел через комнату с выжидательным молчанием. Виктор кивнул, и доклад начался:

— Взрыв состоялся сегодня в ноль часов ноль четыре минуты. По-видимому, устанавливали механизм на полночь, но часы отстали, — Валевский не сдержал насмешки над чужим непрофессионализмом. — По почерку обычные ньюсмейкеры, психи. Если бы установили в соседнем помещении, курилке, жертв было бы гораздо больше. Но в данс-холле эффектнее.

— Кто погиб? — отрывисто спросил Виктор.

На информпорталах за последние часы называлось десятка два имен, по мере поступления протестов менявшихся с опровержениями и извинениями за недостоверную информацию, и каждый следующий перечень претендовал на достоверность ничуть не больше.

— Ди-джей и две девушки из подтанцовки. Из випов — депутаты Илья Абрамов и Ирина Анциферова. Еще у шестерых ранения разной степени тяжести, остальные отделались легким испугом.

Анциферова. Да.

— Ты можешь утверждать на все сто, что это непрофессиональная работа?

Валевский повел бровями:

— Пока — процентов на восемьдесят. Точнее скажу к вечеру, максимум завтра утром.

— К вечеру. Отработай как версию «Термоядер».

Кивнул без малейшего удивления. Впрочем, там, где учат передвигаться без малейшего звука, от привычки удивляться, наверное, отучают первым делом. Хорошо, что тебе не пришлось проходить подобного обучения.

— И еще, — припомнил Виктор; черт, что с памятью?! — Проверь Гутникова. Он знал.

Валевский снова кивнул без звука и эмоций. Кажется, все.

— Можешь идти.

— Заказ на информацию по вчерашнему объекту уже неактуален?

— Что?

Виктор взглянул недоуменно. Не мог понять, о чем он — секунду, даже две. И когда наконец прорвало, испытал изумление, переходящее в страх. Женька. Снова этот Женька, само присутствие которого где-то в мире воздвигает блокаду в памяти, необъяснимую, недопустимую. Может быть, это от недостатка информации. Слушай.

— Докладывай, — сказал он. И прибавил неизвестно зачем: — Я помню.

Валевский заговорил; никаких записей у него с собой не было, памятью начальник службы безопасности вполне мог померяться с шефом. И выиграть, с досадой подумал Виктор. Стоп. Не позволяй себе. Сосредоточься.

— …Евгений Валентинович. Был заключен в девятнадцатом по делу о салатовом мятеже, — ровный голос Валевского не дрогнул. — Через четыре месяца бежал, почти два года находился на нелегальном положении. Документы на имя Стеблова Олега Валентиновича купил в двадцать первом году. Окончил курсы программирования, с двадцать третьего года работает как удаленный фрилансер, в основном по иностранным заказам, чем в посткризисные времена сохранил и даже укрепил свое материальное положение. После пересмотра дела «Нашей свободы» возвратился в столицу, но заявления на реабилитационные не подавал, к прежнему имени не вернулся. Был дважды женат. Сын от первого брака — Стеблов Евгений Олегович, студент экономического факультета…

— Меня интересует он сам.

Кажется, Валевский усмехнулся одними уголками глаз. Иронично, нет, издевательски. Определенно надо пресекать. Или заменить.

— Олег Стеблов вплоть до начала нынешнего года места жительства не менял. В сколь-нибудь социально значимых кругах не вращался. С первой женой развелся пятнадцать лет назад. Во второй брак вступил пять лет спустя, продолжался он полтора года, с тех пор — только кратковременные связи. Род деятельности все тот же. Никаких экстраординарных контактов. Судим не был.

— Но органы за ним присматривают, — без вопроса сказал Виктор.

— Естественно. Обычный наружный надзор, он вряд ли в курсе.

В курсе, подумал Виктор. Сто процентов — в курсе. А если и не знает точно, то догадывается и переживает все, что положено человеку под колпаком — такое не забывается, оно в любом случае на всю жизнь. Значит, он теперь Олег: понятно и даже, пожалуй, логично.

— Это все?

— Нет, — в голосе начальника службы безопасности скользнула тенью профессиональная гордость. — Два месяца назад объект приобрел недвижимость за границей. Дом в рыбачьем поселке у моря. В северном регионе.

— Где?

Не сдержался. Черт.

— Именно там, — подтвердил Валевский. — На первый взгляд вроде бы все чисто, обычное совпадение. Переехал, живет уединенно, продолжает работать, ежемесячно перечисляет деньги сыну. Через «Бизнес-банк».

Виктор глянул молча, веско. Валевский кивнул:

— Мы прорабатываем. По всем направлениям.

— Прорабатывай.

На последнем слоге сорвался голос, и Виктор махнул рукой, отпуская подчиненного достаточно, кажется, властным жестом. В комнате, огромной, почти нежилой гостиной с двумя кондиционерами и высоченным потолком, было не продохнуть, страстно захотелось открыть окно. Малодушно дождался, пока за Валевским закроется дверь.

А теперь ты должен все обдумать. Принять решение, как с этим жить.

Взрыв на Министерках мог быть случайностью. Так устроены общество и люди: стагнация порождает жгучее желание что-либо изменить, а самые простые и действенные изменения всегда деструктивны. Легче всего — убить президента на глазах толпы или устроить беспорядочную пальбу в школе; правда, мир от этого обычно не меняется. По большому счету всего лишь зловонные пузыри, лопающиеся на поверхности болота. Жалко Ирку, все-таки она была красивая баба и очень здорово танцевала на льду.

Ты мог бы танцевать с ней и там, в данс-холле. Во всяком случае, они могли рассчитывать именно на это. Да нет, несерьезно, особенно если учесть их часовой механизм, выставленный на приблизительную полночь. Не надо никого излишне демонизировать, Анциферовой просто не повезло. Повезло тебе; хотя, возможно, твоя фортуна — тоже дело их рук, отсюда и эффектное предупреждение Гутникова, за версту отдающее дешевой режиссурой.

Но даже оно может оказаться случайностью. В конце концов, Гутникова ты держишь и ценишь за качества иррациональные, за то, что по определению не просчитывается наперед и не поддается анализу. Предположить, будто у него попросту сработала интуиция, так же правомерно, как и заподозрить многоступенчатый заговор. Валевский проверит. Но, так или иначе, это вовсе не ключевой момент. Играет ли Сашка Гутников против тебя на стороне твоих врагов, нет ли — по сути не столь важно.