Гувернантка
Шрифт:
Заурчал механизм часов, открылась маленькая дверца…
— Ку… — начала кукушка и подавилась.
Машка тряхнула головой, открыла глаза и увидела высокого блондина рядом с телевизором.
— Уйди, глюк… — вяло отмахнулась она.
Но глюк оказался стойким. Если не сказать — назойливым. А ещё пропал звук у телевизора.
— Прошу прощения, Мария! Я… Меня прислала Екатерина! Вы договаривались о знакомстве с поварёнком, но появился более приемлемый кандидат!
Машка, конечно же, пришла в себя и уже прикидывала, как, не вызывая подозрений, добраться до своей сумочки и угостить полночного гостя хорошей порцией перцового газа… Но тут её посетила удивительная мысль! «Господи! Екатерина — это же Катька!» И гость остался без угощения.
— А почему она сама не пришла? — спросила Машка.
— Очень занята! Обязанностей у неё прибавилось, и она попросила меня, — зачастил пришелец. — А кандидата я могу предъявить вам прямо сейчас!
Вообще-то Машке показалось, что ответы странного гостя были приготовлены заранее, но возможность «прямо сейчас» увидеть, что там для неё подобрала Катька…
И вновь далеко не глупую голову Машки посетила уже более практичная мысль, заставившая взвизгнуть:
— Ты как сюда попал?!
Вернувшиеся мысли о слезоточивом газе этот странный знакомый Катьки нейтрализовал простым движением руки. Хотя надо признать, что на несколько секунд он растерялся, что позволило Машке вскочить на ноги и даже схватить сумочку…
Небрежный взмах руки — и ближе к окну возник коренастый брюнет в синем бархатном камзоле и при кинжале.
«Опа! Двое — это уже перебор!» — подумала Машка и сунула руку в сумочку. Но потом обратила внимание на то, что сквозь коренастого просвечивает книжная полка…
Изображение «кандидата» начало медленно поворачиваться, но Машка и по виду спереди поняла, что мужик могуч, хотя и слишком сурово смотрит на мир.
«Такой если пристанет, так точно заломает! Но вот выражение лица…»
— А он улыбаться умеет? — спросила Машка. И не удержалась: — Он горец, что ли?
— Уверен, что, увидев вас, Мария, он потеряет дар речи! — вместо ответа на вопросы высокопарно произнёс блондин. Но потом спохватился: — Он очень весёлый, но без вас несчастен! А почему горец?..
— Кинжал, — указала Машка. — Странный какой-то…
— Это родовой кинжал баронов Литтенгофер, владельцев замка у Моста!
— У-у-у-у… — Машка вздохнула и печально посмотрела на блондинистого пришельца. — Барон! А я просто…
— Прошу прощения, Мария! — поклонился полночный сват. — Я позволил себе сообщить претенденту на вашу руку, что вы принадлежите к древнему угасающему баронскому роду с дальнего Листа. И… Для свидания я позволю себе…
Халат с тела Машки исчез без следа. Не совсем, конечно! Потому что на его месте возникло пышное красное платье. Слишком шикарное, по мнению Машки.
— Катька! — Машка сжала кулачки, и казалось, что сейчас расплачется. — Ты ведь не скажешь моему барончику?! Ну… Что я никто…
— Ты совсем уже, подруга, с ума спрыгнула! И к чему это барону знать наши мелкие девичьи секреты? А про «никто» даже не заикайся! Уж регент-то наверняка доказательствами запасся!
— Правда?! Хорошо! А то я очень боюсь, что он раздумает…
— А ты, Машка, если по твоим глазкам масленым судить, уже и пробу сняла? — улыбнулась я. — Пеньюар показала?
Машка поправила рукав платья и с деланой серьёзностью сказала:
— Я, Катька, птица, конечно, глупая, но обучаемая. С козырей больше не хожу. Да он и без всякого пеньюара!.. Знаешь, мы с ним час, наверное, на реку под луной смотрели и разговаривали. Он даже за руку меня взять боялся! А какой он умный! О чём угодно с ним говорить можно! Среди моих знакомых таких мужиков нет! А потом… Потом я подумала, что вот сейчас этот твой блондин отправит меня обратно, и будет ли вторая встреча… В общем, решила я, Катька, что мужик не должен остаться в печали. Да ещё такой мужик!
— Ты, Машка, в своём репертуаре!
— Так всё же сложилось, Кать! И платье такое странное… Он пока пуговки расстёгивал, да плечи мне целовал, я извелась вся. Никогда со мной такого не было! А потом… Ну, после уже… Он что-то шепнул, и платье на мне оказалось, а мы — на каком-то поломанном мосту! И твой блондин тоже прибыл…
— Не мой он! — нахмурилась я.
А память услужливо подсказала, почему мост разрушен…
Во время последней войны три мага на договоре перебросили большой отряд наёмников прямо на важный торговый путь. Расчёт диверсантов был верен: никаких крупных армейских частей внутри страны не было и уничтожить мост, а заодно пограбить небольшой город казалось делом простым и лёгким. Старинный замок за мостом наёмники в расчёт вообще не брали. И напрасно — на их пути встал смотритель моста барон Литтенгофер. С помощью могучего артефакта барон отбросил врагов к середине моста. Однако он прекрасно понимал, что против трёх магов ему не выстоять. А потому барон при помощи заклинания перенёс более двух третей моста в Пустошь. Вместе с собой.
Торговый путь, понятно, пошёл стороной, но жители городка, спасённого бароном, не забыли его подвиг и воздвигли памятник на центральной площади. А затем император запретил разрушать остатки моста и повелел баронам Литтенгофер вечно хранить память легендарного предка…
— Твой он или не очень… Не знаю! — ухмыльнулась Машка. — Но хотя бы для здоровья могла бы его и использовать! В личных целях. Ты посмотри на себя! Ужас! Ещё несколько часов, и ты знамя феминизма поднимешь и начнёшь мужиков мочить пучками! Разве так можно жить?
— Так заметно? — нахмурилась я. — Одного-то я бы и без знамени закопала… Но до феминизма ещё дожить надо. Так что там было на Мосту?
Машка улыбнулась так светло, что больше некуда. Аж завидно стало!
— Было то, что я ждала всю жизнь!
Регент появился в халате, который тут же сменил строгий чёрный камзол.
— Доброй ночи, барон. Мария… Что-то случилось?
— Великий князь! — Со счастливой улыбкой барон поклонился и продолжил: — Понимаю, что оторвал вас от дел или сна… Но вы сегодня уже сделали меня счастливым! И я прошу вас быть свидетелем!