Гулы
Шрифт:
Пожарные недовольно заворчали. Молодой человек, сидевший недалеко от них, хмыкнул и весело протянул:
— Говорил же я, что ничего у них не получится. Следить надо за своими воротами, а не ворон ловить.
Гераклообразный пожарный хотел уже было выскочить из-за стола, но двое приятелей ухватили его за руки и усадили на место.
— Посмотрим,— процедил «Геракл», бросая на парня испепеляющий взгляд,— матч еще не окончен так что, посмотрим…
Несколько секунд Бен Аз Гохар рассматривал фотографию, сделанную отцом Федерико. Кроваво-красные буквы прыгали перед глазами: «Винсет гоаль Вассах Гул…», в ушах похоронным набатом гремело продолжение фразы: «…кох мали аннамет». Когда-то давно он выучил эти слова вместе с другими Приметами. Теперь даже ночью Бен мог проснуться и на одном дыхании выпалить: «Винсет гоаль Вассах Гул, кох мали аннамет…»
Пятьдесят лет он надеялся сохранить эти слова в тайне от мира. Пятьдесят лет он боялся увидеть их на стенах заброшенных монастырей тех городов, где бывал. Он считал, что человечество расплатилось сполна, наградив Знанием его род. Он надеялся, что древнее Пророчество никогда не осуществится, призрачным кошмаром канув в веках. Все вышло иначе…
— Вам знакомы эти слова? — спросил отец Федерико, глядя на Аз Гохара. Даже в тусклом свете лампочки было заметно, что лицо человека в армейском комбинезоне приобрело пепельно-серый оттенок.
Тот едва заметно кивнул.
— Что они значат?
— Вассах Гул с нами,— прошептал Аз Гохар.— Но это не вся фраза.
— Не вся? — вздрогнул священник-
— Есть продолжение…
На мгновение Аз Гохар замер, стараясь собрать разбегающиеся мысли.
— Все это очень серьезно,— наконец сказал он.— Все, что вы мне рассказали, имеет большое значение. Но самое важное — это.— Его палец опустился на фотографию.
— Я не понимаю.— Отец Федерико покачал головой.— Вы сказали, есть продолжение фразы. О чем она говорит? И кто такой Вассах Гул?
— Я объясню,— кивнул Аз Гохар,— но не сейчас. Сначала я должен кое-что уточнить.
Он вытащил из кармана брюк блокнот в кожаном переплете и постарался унять нервную дрожь, появившуюся в пальцах.
— Есть у вас ручка или карандаш? — спросил он священника.
Тот поднялся из-за стола и, подойдя к книжному шкафу, достал с верхней полки пенал с целой дюжиной шариковых ручек.
— Продиктуйте мне адреса смотрителя кладбища, церкви Санта Мария Аквилония и отца Винченцо,— попросил Аз Гохар.
Когда священник назвал нужные адреса, Аз Гохар на секунду задумался, а потом принялся задавать вопросы:
— Отец Федерико, давайте вернемся к истории смотрителя кладбища… Вы четко запомнили все, что он вам рассказывал?
— Да.
— По его словам, все случаи эксгумации проводились с официального разрешения?
— Да, он сказал именно так.
— Кто выдает подобное разрешение в Террено?
— Насколько я знаю, мэр города. Но могут выдать начальник полиции или прокурор.
— Смотритель не сказал, чьи подписи стояли на тех разрешениях?
— Нет. Он сказал только, что бумаги были в порядке.
— Во всех случаях тела раскапывали одни и те же люди?
— Да.
— Он не описывал, как они выглядели?
— Нет.— Неожиданно в голосе священника появилось легкое беспокойство.— Поймите, что две недели назад, когда этот человек пришел ко мне, ему было не до подобных деталей. Он был на грани безумия от страха.
— Ну, хорошо… — Аз Гохар провел языком по пересохшим губам.— Отец Федерико, чимитеро ли Джованни не единственное кладбище в вашем городе, не так ли?
— Да. Есть еще одно католическое кладбище — чимитеро Нуово. А на северной окраине Террено — небольшое протестантское кладбище.
Аз Гохар кивнул:
— Вы не слышали, чтобы последнее время на этих кладбищах происходило что-то похожее на то, что вы мне рассказали? Я имею в виду эксгумацию трупов или самовольное раскапывание могил?
Священник застыл, пораженный услышанным.
— Самовольное раскапывание могил? — прошептал он, словно пробуя эти слова на слух.— Вы считаете, это возможно?
— После всего, что я услышал от вас,— да.
— Но зачем? Я хочу сказать: зачем кому-то выкапывать трупы?
— Об этом потом… Вы не ответили на мой вопрос, отец Федерико.
— Нет, я не слышал, чтобы что-то подобное происходило в Террено,— ошеломленно пробормотал священник.
Аз Гохар медленно облизнул губы и сказал, растягивая слова:
— Отец Федерико, вы сказали, что надпись на дверях церкви была сделана неделю назад… Вы не видели, кто делал надпись?
— Нет, ее сделали ночью.
— В последнее время в вашу церковь не заходили люди, которых вы прежде никогда не видели?
— Нет.
— Вам лично никто не угрожал? Священник покачал головой, все больше хмурясь под градом сыплющихся на него вопросов.
— Отец Винченцо не говорил вам, что угрожали ему или другим священникам?
— Ничего подобного я не слышал… Аз Гохар вздохнул, словно ответы священника его слегка успокоили, и сказал:
— Отец Федерико, прежде чем прийти к вам, я осмотрел город. Знаете, что поразило меня в Террено больше всего?..— Он помедлил.— Собаки.
— Собаки?
— Да. Я не увидел на улицах Террено собак — ни одной бродячей собаки… Чем это объяснить? Священник задумчиво поднял брови.
— Знаете, а ведь их никогда и не было,— ответил он, немного подумав.
— То есть как это никогда не было? — насторожился Аз Гохар.
— В нашем городе действует закон: всех бродячих собак отлавливают и уничтожают.
— Когда был принят этот закон? — Внезапно Аз Гохар подался на стуле и снова напрягся, глядя в глаза священника.
Отец Федерико замялся.