Чтение онлайн

Время от времени мимо него проходили люди в белых халатах. К подобному он привык, хотя люди на его работе и тут занимались совершенно разными вещами. От осознания, что за прошедшие две недели он привык сидеть в этом коридоре, ему стало плохо. Совсем недавно всё было хорошо. Он работал и метил стать заведующим лаборатории. Ему светила отличная прибавка к зарплате, а работы должно было стать меньше. Он хотел больше времени проводить с Катей и больше денег на неё тратить, потому что она этого заслуживала. И вот он здесь — на этаже для тяжелобольных, недалеко от реанимации. Как так вышло?

— Кирилл Александрович? — из палаты вышел врач.

— Да! — Кирилл подскочил.

Врач предложил сесть обратно и сел рядом с ним. Некоторое время мужчина в очках разглядывал носки своих ботинок, а потом заговорил. Он качал головой, разводил руками, похлопывал Кирилла по плечу. Чем больше он говорил, тем бледнее становился Кирилл.

— Это какой-то… бред! — крикнул Кирилл. — Как такое возможно?! Она же была полностью здорова! Она занимается спортом, не пьёт, не курит, ходит на танцы и…, — Кирилл принялся загибать пальцы, но вдруг замолчал, поняв, как глупо всё это звучит.

В знак поддержки врач сжал его кулак и потряс вместе со своим. Затем он взял лист бумаги, положил на планшет и принялся рисовать. Попутно он говорил. На листе появилось неровное изображение двух половинок. В нижней части одной из них врач выделил область.

— Вся проблема в расположении, — сказал врач. — В этой части мозг не операбелен…

Врач замолчал, а Кирилл ещё долго смотрел на листок, на котором кроме нарисованного дрожащей рукой мозга и затемненной области больше ничего не было. Врач убрал листок, сунул ручку в карман и сложил руки замком.

— Вы говорили про возможное лечение в Израиле…

Врач снова заговорил. Он говорил долго, использовал даже Кириллу непонятные термины, перечислял названия оборудования, их особенности и возможности. Затем он принялся рассказывать Кириллу о питательной схеме, взаимодействиях и клеточной структуре. В этом Кирилл разбирался лучше него, но не остановил врача, хотя тот объяснял на слишком примитивных примерах. Он слушал и слушал, а потом очнулся и посмотрел врачу в глаза:

— Я могу с ней поговорить?

— Сейчас нет, — он покачал головой. — У неё были боли. Мы дали ей поспать. Она придёт в себя часа через три. Тогда можно будет…

— Сколько ей осталось?

— Несколько месяцев. Максимум — полгода.

Кирилл закрыл лицо руками и побрел к выходу. Врач похлопал его по спине. Он открыл дверь, навалившись плечом, скатился по лестнице с четвертого этажа, дважды чуть не упал. Оказавшись на улице, он пошел к курилке и стрельнул у мужиков сигарету. Отошел в сторону и закурил. Дым просочился в легкие. Кирилл не ощущал этот вкус полтора года. Он сделал несколько больших затяжек, в голове чуть закружилось. Он бросил сигарету и достал телефон.

... … …

— Да, — я поднял трубку. Привет, Кирилл. Ну-у-у… Хорошо. Давай встретимся, только немного позже. У меня тут одно дело. Как только я с ним разберусь, сразу тебе позвоню. Конечно, конечно! А ты чего такой?.., — звонок прервался.

Я убрал телефон и некоторое время пытался понять — что сейчас случилось. Кирилл был слишком встревожен или даже расстроен. Странно, что он вообще мне позвонил, после того разговора, но… Странного на сегодняшний день хватало и без него. Москвина окончательно сошла с ума. С прошлого вечера да сегодняшнего утра она прислала мне триста сообщений. Все они выражали одну и ту же мысль: «приди, или я умру!». Она написала бы и ещё тысячу, если бы я не ответил. Мне было глубоко плевать на Москвину, особенно после того, как она собиралась сожрать мои мозги. Тогда я думал, что именно — мозги. И всё же её психоз меня касался. Мы учились в одном классе. Уж лучше я поговорю с ней без свидетелей.

Нажав на кнопку звонка, я рассчитывал увидеть примерно ту же картину, что и последний раз. Реки слёз, размазанная тушь, пузыри соплей и всхлипывания. Дверь открылась. Я увидел совершенно другое. Передо мной стоял молодой парень — гуль.

Он улыбался. Улыбался — громко сказано, скорее — ухмылялся. У него были длинные коричневые рваные волосы, которые на разную длину закрывали уши. И большие глаза. Он смотрел на меня как-то по-доброму или… даже по-дружески. Что он хотел сказать этим взглядом? Такой беспечный, добрый, ни к чему не обязывающий, но странный для незнакомца взгляд. Он был одет в чёрные брюки и черную рубашку с белыми подтяжками.

— Где Мос… Ксения?

— Заходи, Тимофей, заходи!— он распахнул дверь шире. — Мы тебя ждали!

В прихожей никого больше не было. Я подался чуть вперед и заглянул глубже. Москвина написала столько сообщений, а вместо неё открывает дверь…

— Меня зовут Игнат, — он улыбнулся и протянул руку. — Ты слышал про меня.

— Да.

— Заходи!

Пожав протянутую руку, я вошел. Игнат закрыл дверь, положил руку мне на спину и провел в зал. За прошедшие несколько месяцев тут ничего не изменилось. Москвину заботили совсем другие проблемы. На полу лежал переломанный во многих местах ламинат, в углу валялись останки стола, у окна — погнутая батарея, над головой — торчащие обломки гипсокартона. Москвина избавилась лишь от пятен крови. Не везде, но с большего. Не знаю, что с ней происходило всё это время, но кажется…

— Так где Ксения?

— Представь, я о тебе тоже наслышан! — он сделался наигранно радостным. — Тимофей Кононов, — отойдя на пару шагов назад, он склонил голову и обсмотрел меня, будто музейную статую. — Надо же! Значит это правда. Ты всё ещё зародыш! Потрясающе!

Зашкаливающая любезность и излишняя добродушность обычно ничего хорошего не сулили. Москвина прислала мне три сотни сообщений о помощи. В её квартире трётся этот Игнат. И он сказал, что они меня ждали. Я расставил ноги шире и сунул руки в карманы. Из такой позы я мог быстрее принять схватку, вот только… Он же альгуль. Он обратил Москвину. Вспоминая, на что способна эта тварь даже в наполовину трансформированном состоянии, я посчитал, что шансов у меня нету. Тем более он был готов. Он меня ждал.

— Скажу по правде, я ей не поверил! Но теперь, — Игнат хлопнул в ладоши.

— Кому не поверил?

Взгляд и его эмоции, даже если они были ненастоящими, мне не нравились. Я пробежался глазами по комнате и подался ближе к шкафу.

— Москвиной не поверил, кому ж ещё! А кто бы поверил?! Вот представь: мы не виделись больше года. Я наконец-то нашел время и заскочил её проведать. Думал, она хоть немного с головой подружилась. Ей преподнесли дар! — он вскинул руки к потолку. — Наделили её силой! Дали совершенное оружие для охоты, а она?! Дура, бл*ть! Ты знаешь, что она делает?