Гучок
Шрифт:
– Нет, нет, мне уже всё понятно, – замахал лапами Кеша. – А из кваквантовой физики – это ему, – и он показал на Гошу.
– Но это всё работает только внутри нашего Илсемьдесятшестого, – продолжал Амфи. – Когда что-то нужно, мы его представляем и появляем здесь, а когда не нужно, убираем. Устраивайтесь удобнее, будем взлетать. А Дракар пока подумает о борще и пирожках с капустой.
От последних слов у друзей на разные голоса громко заурчали животы, и они наперебой заговорили.
– А подумай ещё про ложечку сметанки в борщ, – попросил Гучок.
– А можно подумать мне блинчики с творогом? – спросил лягушонок.
– А мне подумай, пожалуйста, о варениках с вишнями и с мёдом, – облизнулся Кеша.
– А ты заленую калтоску умеес думать? – закончил перечень пожеланий Игорёк.
– Сейчас сделаем, – одобрительно улыбаясь, произнёс Дракар и тут же объявил. – Думаю!
Через мгновенье перед каждым по очереди на маленьких столиках появилось заказанное блюдо. Друзья, не сговариваясь, втянули своими носами запах, исходивший от их блюд. А запах от этой вкуснотищи стоял такой, что, даже, ложка в воздухе висела. Ещё через миг все набросились на еду.
Когда все четыре тарелки были вылизаны до последней капли и крошки, мысли о еде исчезли в неизвестном направлении. Теперь всё внимание было приковано к иллюминаторам. Они летели навстречу солнцу. Внизу расстилался бескрайний океан.
Вдруг раздался крик Гучка:
– Смотрите, киты!
Все прилипли носами к иллюминаторам и смотрели туда, куда показывал мальчик. Стая из полутора десятков животных величаво и как всегда грациозно разрезала своими телами поверхность океана.
– Может это наши? – с надеждой произнёс Гучок.
Они летели высоко и очень быстро, поэтому разглядеть китов было трудно, но ощущение того, что это «их» киты, было очень сильным.
– Это наси, наси! Да, да, я узнал! – закричал Игорёк. – Ани махнули нам плавником! Я видел!
От радости он пустился в какой-то известный одному ему танец. Амфи и Дракар с интересом наблюдали за ним. На сердце у ребят стало легко. Они помахали китам в ответ и мысленно пожелали им счастливого плавания.
Игорёк вернулся в кресло, потянулся и, заложив руки за голову, со счастливым выражением лица откинулся на спинку. Постепенно его мысли стала занимать дорога обратно домой. Он вспомнил о груде вещей, оставленных ими на берегу океана по настоянию суслика. Мальчик снова прильнул к иллюминатору.
– Что ты там снова выглядываешь? – поинтересовался Гоша.
– Утюх, – коротко ответил Игорёк.
Лягушонок и дракоша переглянулись, потом посмотрели в ту сторону, куда вглядывался мальчик, а затем снова уставились на Игорька.
– Да брось ты…, – произнёс дракоша. – Мы, вон, с Гошей на свалке в холодильнике жили. Так он нам за три дня вообще родным домом стал. И ничево, не скучаем!
– … И клавиатулу, – как будто ничего не услышав, продолжил Игорёк. – Вам та за халадильник ни ат каво не влитит. А мне… За утюх ат мамы, а за клавиатулу…
И он тяжело вздохнул, представив лицо папы, услыхавшего, что его клавиатура осталась где-то в районе вечной мерзлоты.
– Слушай! Точно! – воскликнул Гучок и повернулся к Амфи. – Там, внизу, на берегу, остались наши велосипеды! Помогите нам, пожалуйста, их найти!
На горизонте в синей дымке появилась узкая тёмная полоска. Постепенно она становилась всё шире, принимая очертания холмистого и скалистого берега. Где-то на этой бесконечной границе воды и земли возвышался самоварный маяк. За короткое время своего существования он превратился в серьёзнейший навигационный объект для китов, тюленей, морских птиц и всяких военных кораблей.
– Слева по курсу что-то блеснуло, – сообщил Дракар, показав лапой. – Сейчас подлетим ближе.
– Это самовар! – обрадовался Гучок. – Нам сюда!
Высадившись на берег, друзья побежали собирать свои вещи. Но это оказалось не так то просто. За время их отсутствия куча заметно «похудела». Зато жизнь в этом кусочке тундры заметно преобразилась. Первым делом звери оценили все достоинства гандбольного мяча и ракеток для бадминтона. И теперь здесь шла активная подготовка к чемпионату тундры по гандболу и бадминтону. Специально к открытию обоих чемпионатов зайцы разучивали на барабане всякие торжественные марши, играя на одном инструменте одновременно несколько мелодий.
Все моржихи вдруг стали следить своей фигурой, и поэтому за хулахупом была очередь на неделю вперёд. А на берегу теперь появилась горка, с которой детёныши тюленей с весёлым писком скатывались в воду. Когда-то это была гладильная доска.
У леммингов появился свой местный парк развлечений, построенный из конструктора «Лего» и пластилина. И поэтому вся эта пушистая мелочь огромными толпами стала мигрировать сюда, создавая многокилометровые очереди и заторы на дорогах.
Мясорубка теперь крутилась не останавливаясь. Морские животные и птицы днём и ночью перемалывали на фарш пойманную рыбу и креветок, чтобы накормить своё многочисленное, вечно голодное потомство.
Так и остались лежать на берегу без дела вентилятор, утюг, компьютерная клавиатура и настольная лампа. Самовар уже не возвышался на скале, а стоял на одном из небольших камней. Туда его водрузил суслик, как-то забежавший через пару деньков поглядеть на своё маячное сооружение и увидевший компанию чаек, сваливших самовар вниз в надежде попить чайку. Заодно, он предупредил всю местную живность, чтобы самовар не трогали, потому что он ядовитый, а велосипеды кусаются, если к ним подойти очень близко.
В таком виде всё это застали друзья. Они решили не нарушать этот новый уклад жизни местных животных и оставить им все вещи, которые нашли здесь своё применение. Драгоценные клавиатура и утюг, менее драгоценные вентилятор и настольная лампа, а также бесценные велосипеды были загружены в Илсемьдесятшестой. «Пельмень» бесшумно поднялся в воздух и, сопровождаемый взглядами всего прибрежного населения, быстро улетел в сторону материка.
Теперь под ними проносилась земля. Друзья в иллюминаторы рассматривали открывавшиеся перед ними бескрайние просторы тундры. Один дракоша задумчиво смотрел в пол.