Чтение онлайн

– Но еще остался букмекер, который умер, – Лаура по-прежнему говорила спокойно.

Грифф ждал, когда всплывет эта тема. Если у них хоть немного варят котелки – а по всему было видно, что это так, – они обязательно должны были спросить о Бэнди. Странно только, что эту деликатную тему затронула жена.

– Билл Бэнди не умер, миссис Спикмен. Его убили.

– И в этом подозревали вас.

– Меня допрашивали.

– Вас арестовали.

– Но не предъявили обвинения.

– Никому не предъявили.

– И что?

– Убийство осталось нераскрытым.

– Это не моя проблема.

– Надеюсь, не ваша.

– Какого черта…

– Это сделали вы?

– Нет!

Быстрая перестрелка сменилась напряженным молчанием, прерывать которое Грифф не собирался. Он уже сказал все, что должен был. Он не убивал Билла Бэнди. И точка. Конец.

– Тем не менее, – тихим и примирительным голосом гробовщика заговорил Спикмен, – тень подозрения пала на вас, Грифф. Вас в конце концов отпустили в связи с недостатком доказательств, но это не может служить вам стопроцентным оправданием.

– Послушайте, если вы думаете, что я убил Бэнди, то какого черта я здесь делаю? – В Гриффе просыпалась злость. – Почему вы хотите, чтобы я стал отцом вашего ребенка?

– Мы не думаем, что вы совершили убийство, – сказал Спикмен. – Мы даже в этом уверены.

Грифф перевел сердитый взгляд на Лауру, пытаясь понять, разделяет ли она убежденность мужа в его невиновности. Выражение ее лица оставалось бесстрастным, не обвиняющим, но и, черт побери, не оправдывающим.

Тогда почему она нанимает его, чтобы он переспал с ней? Нужно ли ему это оскорбление?

К сожалению, нужно. Ему нужны деньги. Он должен снова встать на ноги, а шестьсот тысяч баксов – неплохой старт. Черт с ними, с ней, если она думает, что это он укокошил Бэнди. В любом случае их это не очень беспокоит, иначе его бы здесь не было. Они не только чокнутые, но еще и лицемеры.

– Убийство Бэнди, а также федеральные преступления, за которые вы были осуждены, поставили против вашего имени черную метку, Грифф, – сказал Спикмен.

– Я это знаю.

– Поэтому каковы шансы, что кто-то здесь возьмет вас на работу? Велика ли возможность, что кто-то наймет вас даже за меньшую сумму, чем предлагаем мы с Лаурой?

Ответ был очевиден, и Грифф решил не тратить на него слова.

– Ваши перспективы туманны. Вы не можете играть в футбол. Вы не можете работать тренером. Вы не можете говорить или писать о футболе, потому что ни одно из средств массовой информации не передаст ни одного вашего слова. Вы признали, что вам пришлось продать все свое имущество, чтобы рассчитаться с долгами, и это значит, что у вас ничего не осталось даже на черный день.

Похоже, Спикмен получал удовольствие, перечисляя его несчастья. Возможно, подумал Грифф, ему следует дать отпор. Посмотрим, кто выйдет победителем.

– Я зарабатывал в «Ковбоях» три миллиона в год, плюс реклама, – сухо сказал он. – Все имели с этого неплохой куш, начиная с моего агента и заканчивая налоговой службой, но все, что у меня оставалось, я тратил, получая от этого огромное удовольствие. Так что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что у вас, похоже, нет таланта бизнесмена – в противном случае вы по-другому распорядились бы своим доходом. Кроме того, мне кажется, вы плохой вор, потому что позволили себя поймать.

– Мне расставили ловушку. И я попался в нее.

– Тем не менее… – Спикмен немного помолчал, а затем продолжил: – Я не пытаюсь вас оскорбить, Грифф.

– Неужели?

Спикмен не обратил внимания на его язвительный тон.

– Вы спрашивали, почему наш выбор пал на вас.

– Я уже почти забыл о своем вопросе.

– Он требовал подробных объяснений. И я хотел быть абсолютно откровенным относительно причин, заставивших нас сделать это предложение именно вам. Во-первых, у вас подходящий генотип для будущего ребенка. Во-вторых, по причинам, которые только что обсуждались, вы отчаянно нуждаетесь в деньгах, которые мы вам предлагаем. И в-третьих, вы абсолютно одиноки. У вас нет семьи, настоящих друзей, привязанностей, ни одного человека, на кого вы могли бы рассчитывать, и это с нашей точки зрения огромное преимущество. Мы уже подчеркивали конфиденциальность нашего договора. Только мы трое будем знать, что не я отец ребенка, зачатого Лаурой.

Грифф немного успокоился. Кроме того, он не мог позволить себе обижаться. Особенно на голую правду. Он подошел к письменному столу, взял хрустальное пресс-папье и взвесил его на ладони.

– И вы мне верите – что я буду держать рот на замке?

– На самом деле нет, – усмехнулся Спикмен. – Скорее мы верим в вашу жадность.

– Шестьсот тысяч? – Грифф положил пресс-папье на место и ухмыльнулся Спикмену. – Не так много, как вам кажется. Я бы не назвал это жадностью.

– Ты еще не сказал ему остальное? – Лаура взглянула на мужа.

– Мы еще не зашли так далеко, – ответил Спикмен.

– Остальное? – спросил Грифф.

Спикмен направил инвалидное кресло к письменному столу и взял пресс-папье. Вытащив из кармана брюк носовой платок, он протер им хрусталь и улыбнулся Гриффу.

– Не подумайте, что мы сомневаемся в вашей честности.

– Ерунда. Вы были бы идиотами, если бы не сомневались.

– Правильно, – рассмеялся Спикмен. – Были бы.

Он поставил пресс-папье на стол, передвинул его на несколько миллиметров влево, затем медленно сложил платок в идеальный квадрат и спрятал в карман.

– Ради нашего с Лаурой душевного спокойствия, а также для того, чтобы гарантировать ваше молчание, вы получите миллион долларов после рождения ребенка. Кроме того, вы будете получать один миллион долларов каждый год в день его рождения. И все, что от вас требуется взамен, – забыть о нашем знакомстве.