Грязь
Шрифт:
Андреа сел.
«Хорошо, расскажите мне для начала про гребневиков».
Зомби тут же заговорил, молниеносно.
«Гребневики — класс морских беспозвоночных животных подтипа нестрекающих типа кишечнополостных. Иногда гребневиков выделяют в самостоятельный тип, представленный одним классом. Тело студенистое, прозрачное, имеет двулучевую симметрию. Всего известно около 120 видов гребневиков».
Он продолжал говорить, раскачиваясь на стуле и вырывая клочки волос и швыряя их на скамью и грызя кафедру.
«Хорошо, тут, я вижу, вы подготовились. Достаточно», — сказал Эрмини.
Но Андреа продолжал подробно рассказывать. Он приступил к перечислению всех ста двадцати видов гребневиков, которые существуют в природе.
«…плевробрахия, мертензия, берое, болинопсис, мнейопсис, венерин пояс…»
«Ладно, достаточно. Перейдем к следующему. Я все понял».
Он взял баночки с животными в формалине и протянул их Андреа.
«Кто это?»
Андреа принялся открывать запечатанные силиконом баночки и вынимать их содержимое. Сцифомедузу он сперва вывернул на стол, а потом стал лизать, как мороженое. Потом взял огромный сосуд, в котором был крупный тропический паук, и съел его, как шоколадку. Под конец он выпил формалина, облился им, издавая дикие звуки.
«Да что вы делаете? Я вас спрашиваю про вид, оставьте в покое банки!»
«Вид — это… глюууууууу нямммммммм…»
«Пожалуйста. Не говорите с набитым ртом. Пиццу вы съедите после экзамена».
Андреа поедал коралл-органчик. Сосал его, как пчелиные соты.
Целый час непрерывно рассказывал о сексуальном поведении офиур.
Эрмини сиял. Наконец-то перед ним блестящий студент, который все выучил, знает предмет основательно. Конечно, он несколько нервный и беспокойного нрава.
«Хотите вопрос для оценки с отличием?»
Андреа развлекался тем, что прилеплял козявки к списку Эрмини.
«Что такое железа Мельхиса?»
«Это железа в печеночном пучке, расположенная рядом со средним оотипом и прикрепляющаяся к раковине», — ответил Андреа.
«Замечательно, с отличием, поздравляю… вы хорошо себя чувствуете? Вы бледны, мальчик мой».
Он протянул Андреа протокол экзамена, который тот, рыгая, засунул себе в ухо.
Эрмини был настолько потрясен зоологическими познаниями Андреа, что предложил ему писать у него диплом, стать интерном в его отделении. Он поручил ему составление каталога насекомых, живущих в римской канализации.
Андреа отнесся к заданию со всей серьезностью. Целыми днями он плескался в сточных водах столицы.
Зомби, знаете ли, просто созданы для такой жизни. Андреа возвращался в институт с целыми сумками животных, а поскольку был не весьма аккуратен при сборе экземпляров, то каждый раз в них оказывалась какая-нибудь мышь, которая пряталась в лаборатории профессора.
У Эрмини была единственная проблема с интерном: Андреа невыносимо вонял. Ему под мышки повесили мыльца, какие вешают в унитазы. Он стал пахнуть сосной.
Он защитился с отличием.
Написал докторскую.
Со временем он начал понемногу разлагаться, кожа отваливалась кусками. Тогда по вечерам, когда отделение пустело, Андреа опускался в ванну с формалином, чтобы поддерживать себя в нормальном состоянии. И лежал в ней, спокойный, погруженный в раствор, повторяя характеристики иглокожих, особенности эмбрионального развития усоногих.
Он быстро сделал карьеру и стал сначала ассистентом, а потом профессором. Со временем все, даже коллеги, полюбили его. Он получил известность благодаря исследованию о питательных свойствах сороконожек. Он по-прежнему выл и ел козявки, но студенты — народ невзыскательный, и они любили его именно за это.
В мертвом университетском мире один Андреа казался им живым.
Когда Корнелио Бальзамо окончил свой рассказ, все мы изменили свое мнение и исполнились надежд относительно будущего такой великой организации, какой является итальянский университет.
Грязь
(Жить и умереть в Пренестино)
«Ну что, ты уже все? Блин! Ты там торчишь уже полчаса!» — нетерпеливо буркнул Альбертино.
Он слишком долго там сидел.
Альбертино прислонился к двери. Достал из кармана куртки сигареты.
«Честерфилд лайт».
И закурил.
«Ну! Господи, да сколько их у тебя там?» — добавил он, выпуская дым и злость.
«Э, э друг, спокуха… тут нужна концентрация… дай мне работать спокойно… я должен войти в контакт с Вишну и Ганешем. Если ты мне все время будешь повторять… когда ты закончишь, я буду нервничать… у меня не выйдет… я почти закончил… Только помолчи, ради бога…»
Сдавленный и нерешительный голос за дверью.
Как достал! — подумал Альбертино, затягиваясь.
Он ненавидел поручения, которые давал ему Ягуар.
Стал ходить по комнате сопя. Нервничал. Крутился на каблуках сапог. Остановился и посмотрел на себя в прислоненное к стене зеркало.
Альбертино был высокий и полный. Почти два метра. Качался в спортзале. Широкие плечи, крепкие руки. Волосы короткие, каштановые, зачесанные на лоб. Широкий рот, а глаза маленькие и холодные.
Он удовлетворенно оглядел себя.
Ему нравилось, как на нем сидит замшевая куртка «Эйвион Гейм», купленная пару дней назад. Плотно облегает по бокам. Да и джинсы «Коттон» хорошо сидели, они были узкие, но не настолько, чтобы спереди выпирало. Ну, разве что слегка блеклые.
Он сел, продолжая глядеться в зеркало.
Сегодня утром он чувствовал себя в форме. Именно в этой куртке, в стираной и глаженой рубашке, шотландской жилетке. Хотя джинсы собрались на коленках, полностью открывая техасские сапоги.
Он тщательно расправил их.