Чтение онлайн

Я попал в ад.

Он ничего не помнил. Воспоминания доходили до того момента, когда он решил уйти, и обрывались.

Я встал, сказал, что мне надо идти к маме, и…

Черная дыра.

Ныли все кости, и поэтому он не шевелился. Не открывал глаз. Еле дышал. Он чувствовал себя совершенно обессиленным. Член болел, будто за него долго тянули, пытаясь оторвать.

Ему было холодно, и он стучал зубами.

Давиде понял, что он голый и мокрый. Весь в чем-то вязком и липком, и это «что-то» засыхает в волосах.

А в аду не жарко…

Он попробовал приподнять голову. Немного. Просто чтобы проверить, слушается ли его шея. Шея слушалась. Пальцы сгибались.

Может, он еще жив.

Но где он оказался?

Давиде открыл глаза.

Полутемная комната. Вспышки далеких фейерверков освещали ее иногда красным и синим. В комнате явно случился взрыв. Картины на полу. Окна разбиты. Кругом куски штукатурки.

Он узнал ее.

Это гостиная той ненормальной.

Он ощущал что-то тяжелое у себя на животе. Протянул руку, и оно скатилось на пол рядом с ним.

Он приподнялся на локтях.

И увидел Роберту Пальмьери, то есть куски Роберты Пальмьери. Оторванные ноги в разных частях комнаты. Внутренности на персидском ковре. И дымящееся тело рядом с ним.

Даже Рита Леви-Монтальчини [11] , страшный доктор Суботник [12] и травматологический центр «Латина», вместе взятые, не смогли бы ее собрать.

Он с криком вскочил. Заорал, носясь по комнате. И тогда понял. Все понял.

Это он. Он устроил эту бойню. Он сам. Он ее убил и расчленил.

Это не мог быть никто другой. Он безумный убийца-психопат. Он вытеснил из памяти свой ужасный поступок.

С криком «Я ее убил! Я ее убил! Я должен умереть!» он, в чем мать родила, стремглав бросился в окно.

Окно второго этажа. Невысоко.

Он видел Амбру и девочек из «Это не РАИ [13] ». Он перед собой, на экране телевизора. Далеко и при этом очень близко.

Ему казалось, что он прямо посреди этой шумной молодежи.

Хорошо бы оказаться там.

Энцо ди Джироламо едва пошевелился, как его пронзила такая боль, что перед глазами поплыли синие круги.

О черт, я умираю…

Кровь безостановочно лилась из раны, и он чувствовал, что у него мокрые трусы, носки и в мокасинах хлюпает.

Он видел сидящую перед телевизором Джулию. Та словно оцепенела. Не двигалась. В руке — бутылка шампанского. Глаза ее смотрели на экран; что там делается, она не замечала.

Энцо не мог расслышать хорошенько, что говорила Амбра. Звуки доходили к нему волнами, как прилив. Он попытался сосредоточиться, но глаза закрывались. Веки были тяжелые, как сломанные жалюзи.

Что говорит Амбра?

Три минуты до полуночи.

Всего три минуты. Всего три.

Со следующего года, клянусь, больше никаких неприятностей. Хочу жить один. По-холостяцки. Хочу переписать отчет, я могу его улучшить…

На экране огромный негр пытался побить рекорд по взрыву пакетов с горячей водой.

Он дул в них. Один за другим. Энцо тоже хотелось попробовать.

Он кашлянул, и дикая боль вспыхнула внутри невыносимым огнем. Настолько невыносимым, что он казался нереальным. Невозможным.

Кровь пошла горлом.

Амбра танцевала. Развязнее, чем обычно. Вокруг негра, продолжавшего взрывать пакеты с водой. И пела: «Клянусь я любить, любить тебя вечно, если ты разлюбишь, я в ад пойду, конечно».

Энцо закрыл глаза.

Белое, и все.

Рыбий Скелет полностью сосредоточился на трудном проходе, ждущем его. Комната закачалась сильнее, чем крейсер в бурном море, но он не обратил внимания.

Мне надо помахать рукой. Сказать: Всем привет! С Новым годом и всего наилучшего. Потом я иду к двери и выхожу. Просто. Просто как нечего делать.

Он закрыл глаза, чтобы его не качало. Глубоко вдохнул. Положил ладонь на ручку кухонной двери. Спокойно.

Ты в полном порядке. Просто надо поздороваться.

Он постарался встать прямо и держать осанку. Сжал ручку.

Он точно знал, что должен делать. Знал, что в состоянии, если соберется, загнать этот галлюциноген, заполнивший его сознание, словно рой обезумевших пчел, в дальний угол мозга, ненадолго, но достаточно, чтобы выдержать этот долбаный экзамен у дерьмовых консьержей.

Нажал на дверную ручку.

Открылась щель, ведущая в яркий свет кухни, к телевизору, включенному на полную громкость, к смеху и болтовне.

Прекрасно. Замечательно. Все в порядке.

Он распахнул дверь настежь, закрыл глаза и пробормотал: «Всем привет! С Новым годом и всего наилучшего!»

Открыл глаза, медленно, и прогнал галлюцинации, крутившиеся перед глазами.

Увиденное заставило его пошатнуться.

Он открыл рот.

Ему показалось, что ноги подломились, как куски гипса от удара молотком. Сердце внутри сжалось, и пришлось ухватиться за дверь, чтобы не упасть.

Перед ним…

…стояла сотня полицейских.

В черной форме лос-анджелесской полиции. Дубинки. Руки на рукоятках пистолетов. С овчарками, которые лают на него. Фуражки со значками. А посреди этой толпы плоскостопых Рыбий Скелет узнал двоих из сериала «Полиция Майами», белого и негра, этих придурков, которые всегда ходят в футболках и бархатных пиджаках. Он даже имен их не помнил. Они направили на него свои «магнумы», держа их обеими руками.